— На чердаке, — сказал он, начиная оттирать грязь. — И мамин тигель там же. Помнишь, тот, дорогущий, красно-белый? И бутыль для хранения зелий. Не знаю, где часы. Ты их не потеряла?
С окрыленной душой я поставила сковородку, не успев ее вытереть.
— Они у меня в комоде, — ответила я, стараясь не чихнуть от резкого запаха чистящего порошка. Посудное полотенце я повесила сохнуть и направилась к двери. Вроде бы получу все за один заход. Вот же везение!
Я была уже на полпути к двери, когда Робби поймал меня за локоть.
— Я принесу, — сказал он, глядя мне за спину в невидимую отсюда гостиную. — Пусть мама не знает, что ты задумала. Скажи ей, что я ищу свою коллекцию крышек от бутылок.
Я кивнула, но фыркнула. Ну да, и потащит пивные пробки к самолете через всю страну.
— Десять минут, — ответила я. — Если не успеешь, я поднимусь за тобой.
— Справедливо. — Он улыбнулся, снял с вешалки посудное полотенце и вытер руки. — Какая же ты у меня милая сестрица. Откуда только берутся грязные слухи?
Я попыталась придумать достойный ответ, но все мысли вышибло, когда он стукнул меня полотенцем и попал.
— Эй, ты! — завопила я.
— Робби, не трогай сестру, — донесся далекий голос матери из гостиной, и в нем была привычная твердость. Мы оба с Робби улыбнулись. Давно уже такого не слышали. Улыбаясь в его невинно раскрытые зеленые глаза, я взяла губку и взвесила ее на руке.
— Рэйчел! — донесся снова мамин голос.
Робби швырнул в меня полотенцем и неспешно вышел из кухни, излучая уверенность. Почти сразу послышался стук открываемого чердачного люка и лестницы, опущенной на ковер коридора возле спальни. Убежденная, что сегодня я увезу домой все, что мне нужно, я вытерла раковину и повесила полотенце.
— Кофе! — прошептала я, принюхиваясь к кофеварке и надеясь, что мама сдержится в присутствии гостя.
С тихим шарканьем подошв по линолеуму вошла мама:
— А что Робби делает на чердаке?
Я отвернулась от все еще капающей кофеварки.
— Ищет свою коллекцию пивных крышек.
Да, я солгала родной матери. Но можно ручаться, что Робби что-нибудь да найдет. Так что это даже не совсем вранье.
Мама хмыкнула, доставая из буфета четыре белые чашки и ставя их на поднос. Этот сервиз она держала для самых дорогих гостей, и я подумала, что бы это могло значить.
— Хорошо, когда вы оба дома, — сказала она тихо, и меня отпустило напряжение.
Хорошо, что Робби здесь, и можно ненадолго притвориться, будто ничего не изменилось.
Мама засуетилась возле подноса, пока кофеварка выдавала последние капли, и снова я отметила, какие у нее молодые руки. Колдуны живут почти два столетия, и мы с мамой могли бы сойти за сестер — особенно с тех пор, как она перестала одеваться как уборщица.
— Синди прелесть, — сказала мама ни с того ни с сего, и я дернулась, вернулась к реальности, когда она упомянула подругу Робби. — Он ее дразнит, как тебя. — Мама улыбалась, и я пошла достать из холодильника сливки. — Тебе она понравится, — добавила мама, глядя на задний двор, освещенный фонарем соседей. — Она работает в университете, доучивается до диплома.
Не дура, значит, подумала я, не удивляясь. Во время разговора за ужином эта тема не поднималась. Интересно, почему.
— А что она изучает?
Мама поджала губы, задумалась.
— Криминологию.
Совсем не дура. Слишком умная, может?
— Ей остался год, — сказала мама, раскладывая ложечки по салфеткам. — Они так мило вместе смотрятся — она уравновешивает Робби. Он витает в облаках, а она так хорошо стоит на земле. И красавица невозможная. Детки у них будут — загляденье.
Она умиленно улыбнулась, и я улыбнулась с ней, поняв, что Робби, осев на земле, взлетел на совершенно новый уровень маминых надежд. На меня она рукой махнула, а вот Робби сейчас получит полную порцию. О, как жаль…
— А скажи мне, — спросила она обманчиво ласковым голосом, — как там у тебя с Маршалом?
Я перестала улыбаться. М-да, кажется, она не махнула на меня рукой.
— Нормально. Отлично ладим, — ответила я несколько нервозно. Именно мама мне говорила, что у нас с Маршалом просто утешительный роман после разрыва, но, услышав сегодня за ужином, как Маршал вытаскивал Тома из-под моей кухни, она могла изменить мнение.
— Робби он понравился. А мне приятно знать, что рядом с тобой есть мужчина, который может за тобой присмотреть. И залезть к тебе в подпол убивать змей, если можно так выразиться.
— Мама… — Вдруг я оказалась в канкане. — Я сама могу убивать своих змей. Мы с Маршалом друзья, и этого нам хватает. Ну почему у меня не может быть друг-мужчина, а? Каждый раз, как я добиваюсь чего-то большего, сама все порчу. И вообще ты мне говорила, что он — не долговременное решение, а кратковременное развлечение.
Голос у меня был жалобный. Мама поставила сахарницу и повернулась ко мне.
— Милая моя, — сказала она, погладив меня по лицу. — Я же тебе не говорю, чтобы выходила за него замуж. Я тебе говорю, чтобы держала линии открытыми. И пусть он понимает, что происходит.
У меня в животе, полном мяса и подливы, свернулся ком.
