— Да, это определенно были профессионалы.
Смит умолк почти на целую минуту.
— Возвращайтесь на берег, — наконец решил он.
— Не можем. Мы все еще на поисково-спасательном дежурстве.
— Я это улажу.
— Как знаешь. Передать трубку госпоже лейтенанту?
— Нет, — резко отозвался Смит. — Я сделаю это по своим каналам.
Не прошло и пятнадцати минут, как пришел радиовызов с базы береговой охраны в Кейп-Коде.
— Нам приказано вернуться в порт, — сообщил Спаркс.
— При таком ветре странно, что ты их услышал сквозь всю эту статику, — заметила Сэнди, бросив взгляд на облака, громоздящиеся на небе, как стадо испуганных грязных овец.
— Что еще за статика? — спросил Спаркс.
— А вот смотри.
Сэнди вошла в радиорубку и попыталась вызвать Кейп-Код. Но ее почти не слышали сквозь треск бумажного шарика, который она держала перед микрофоном.
— Повторите! — кричала она. — У меня статические помехи!
— Если это статические помехи, то я пингвин, — было сказано в ответ.
— Не слышу вас!
— Так перестань шелестеть, чем ты там шелестишь!
— Служба береговой охраны в Кейп-Код, повторите сообщение. Кейп-Код, я не слышу вас. Куда вы пропали? Это борт спасательного катера «Каюга», ответьте, Кейп-Код!
— Твоих пассажиров, Хекман, нужно немедленно доставить на берег! — гаркнул голос в динамике. — И если мне за это намажут задницу скипидаром, так тебе намажут вдвое!
На пороге радиорубки появился Римо.
— Да мы, в общем, не спешим.
Сэнди отключила рацию.
— Ты уж припомни это, когда придем на берег.
— Ты классный моряк, Сэнди.
— Я профессионал береговой охраны, который хочет знать, что здесь, черт возьми, происходит.
— Ты знаешь столько же, сколько и мы, — ответил Римо.
Ветер на палубе покусывал холодом. Катер пробивался сквозь серо-зеленые воды Атлантики, а Сэнди стояла на носу и рассматривала в бинокль горизонт.
— На горизонте крупная пакость, — пробормотала она вполголоса.
Римо посмотрел в ту сторону, куда был направлен бинокль Сэнди, но ничего интересного там не увидел. Чиун тоже. Все казалось им обычным и естественным.
— Что вы там увидели? — спросил Римо.
— Ничего особенного. Мысли вслух. Мы сейчас точно там, где в двадцать первом будет поле боя, если моря будут так же грабить, как сейчас.
— Может быть.
— Оглянись вокруг Можешь показать различие между территориальными водами Канады и США?
— Не могу. Для меня они одинаковы.
— А нейтральные воды? Можешь отличить их от территориальных?
— Нет, — признал Римо.
— Нет. Ни по цвету воды или неба. Ни по форме волн. Ни по гребням и впадинам, ни по вкусу морской соли. Здесь не поставишь изгородь и не будешь выращивать еду. И тем не менее перед тобой то, за что уже не раз воевали народы — за право ловить рыбу. НАФО покрыло этот район целой системой международных договоров, но это не помогает. Центр не выдержит.
— Какой центр? — поинтересовался Чиун.
— Это образное выражение. Договоры в системе НАФО ограничивают вылов. Но косяки рыб истощаются, и отказ от договоров — только вопрос времени. Людям нужно есть. А рыбаки выходят за рыбой. Это у них в крови.
— Вы имеете в виду НАТО? — уточнил Римо.
— Нет НАТО — это Организация Североатлантического договора, а я имела в виду НАФО — Организацию рыбопромыслов Северо-западной Атлантики.
— Никогда не слышал о ней, — хмыкнул Римо.
— Еще услышишь. Все услышат. Когда я приехала сюда из Кетчикана и поступила на службу в береговую охрану, я думала, что буду спасать людей и дышать свежим морским воздухом. А вместо этого пришлось сутками гоняться за торговцами наркотиками, за торговцами оружием и перестреливаться со всяким сбродом, который воображает, что лучше спалить судно до ватерлинии, чем позволить его захватить. В конце концов мне так все осточертело, что я написала рапорт с просьбой перевести меня на дежурство в Атлантику. И здесь чутье моряка мне подсказывает, что я — на переднем крае следующей глобальной войны и скоро этот соленый туман сменится пороховым дымом.
— Не будет такого, — возразил Римо. — Люди не станут убивать из-за рыбы.
Синди смерила его взглядом.
— Ты там был только что. Много видел живого?
— Нет.
— Морское дно похоже на только что убранное поле, верно?
— Да, но сейчас зима.
— И где же, по-твоему, рыба? Загорает в теплых водах Флориды? Как бы не так! Сюда приходят рыбозаводы с сетями размером с футбольное поле и вычерпывают все. Рыбу, которая им не нужна, они выбрасывают мертвой. Называют ее попутным уловом. Так вот сейчас люди уже должны есть этот попутный улов, поскольку хорошей рыбы больше нет.
— Океан большой и к тому же не единственный, — продолжал защищаться Римо.
