Пенистая стрела подходила все ближе и ближе. Избежать удара было уже невозможно. Но казалось, что «Арен сор» совершенно безразличен к опасности. Белые фигурки людей на палубе занимались своими делами — расторопно, но без паники.
В самый последний момент в корпусе судна у самой ватерлинии открылась панель, как бы готовясь проглотить приближающийся предмет.
Торпеда врезалась. Сэнди внутренне сжалась, но взрыва не последовало. Торпеда просто исчезла в черном отверстии.
Люк тут же закрылся, и только неожиданный шум подъема трала нарушал тишину.
— Что это была за чертовщина? — вслух поинтересовался рулевой, высовываясь из рубки.
— Торпеда подогнала рыбу прямо к судну, — ахнула Сэнди. — Черт бы их побрал! Они уводят нашу рыбу в свои воды и крадут ее. Это же экологическое пиратство в открытом море!
Римо поднялся на ноги и попытался взять себя в руки. Плечи его тряслись. Кулаки сжались, как два костяных молота.
— Чиун...
Голос его был тихим, не обвиняющим, но глухим от шока.
— Чиун, это Джильда. Она мертва.
— Знаю, — так же тихо ответил мастер Синанджу. Глаза его стали круглыми.
Римо оглядел комнату.
— Если Джильда здесь, то где же Фрейя?
— Не знаю. Но я даю обет найти для тебя твою дочь, Римо. Только так я могу загладить смертельную ошибку, которую я совершил. Это была ужасная ошибка.
— Вот почему я ее узнал. Это была Джильда. Джильда...
Римо снова посмотрел на мертвую женщину, которую любил много лет назад. Казалось, его глаза еще глубже хотят уйти в глубокие, как у черепа, орбиты. Потом он спросил:
— Что она здесь делала? И почему она вырядилась в эту одежду?
Мастер Синанджу оглядел комнату. Его взгляд упал на двух коленопреклоненных мужчин, один из которых был голым, а второй нет.
— Они должны знать.
Решительным шагом он подошел к стоящей на коленях паре.
— Говорите! Почему вы ползали на коленях перед этой женщиной?
— Она была Госпожа Кали, — ответил Гилберт Хьюгтон, как будто это все объясняло.
— Я любил ее, хотя если сказать неприкрашенную правду, увидел ее только сегодня, — признал Анвар Анвар-Садат. — Она действительно... мертва?
— Ее больше нет, самодовольный попугай, — сурово ответил Чиун.
Римо подошел к ним. Протянув руку вниз, он схватил египтянина за воротник и вздернул на ноги. В глазах его пылал жар. В голосе жара было еще больше.
— Мы ищем маленькую девочку. Блондинку. Примерно двенадцати лет.
— Тринадцати, — поправил Чиун. — У нее золотистые волосы и голубые глаза. Как у ее матери, которая здесь лежит. Где она?
— Мне ничего не известно ни о какой маленькой девочке, — с видом оскорбленного достоинства заявил Генеральный секретарь ООН.
Римо нащупал ногой поводок, поддел его носком и подбросил вверх, поймав на лету. И крепко дернул.
Министра рыбного хозяйства вздернуло вверх, руки потеряли контакт с полом.
— Уррррк! — зарычал он.
— Ты что скажешь?
— Я никогда не видел здесь маленькой девочки, хотя много недель был рабом Госпожи Кали.
— Я уничтожен, убит, — произнес Анвар-Садат. — Я думал, что она любит только меня. И вот теперь она мертва.
— Она никогда тебя не любила, — злобно прошипел Хьюгтон. — Она презирала меня. Я был объектом ее презрения!
— Заткнитесь оба, — приказал Римо. Он повернулся к Чиуну.
— Я найду Фрейю, даже если мне придется разнести все это здание на кирпичи.
— Я помогу тебе, — поклялся Чиун, поправляя полы кимоно.
— Но прежде надо разобраться с этими.
— Нам дали инструкции запугать их, но не ликвидировать.
— Бывают несчастные случаи, — глухо проворчал Римо. — Ты займись этим, а я возьму другого.
Пока Чиун обездвиживал Генерального секретаря ООН болезненным выкручиванием уха, Римо поднял канадского министра и прислонил его к стене.
— Ты стоял за всем этим? — спросил он тоном обвинителя.
— Я все отрицаю.
— Это все было из-за рыбы?
— Никаких комментариев.
— Это твой ответ? «Никаких комментариев?»
Гилберт Хьюгтон захлопал губами, как рыба.
— Никаких комментариев.
Разведя руки, Римо свел их вместе с неожиданно громким хлопком. Голова Гилберта Хьюгтона оказалась между ними в то самое громоносное мгновение, когда они сошлись.
Когда Римо отступил назад и руки его снова висели вдоль тела, голова Гилберта Хьюгтона торчала на его же шее, как рыба-луна. Плоская, и глаза по разные стороны того, что только что было круглым черепом.
Белки удивленных глаз налиты кровью, а губы, казалось, целуют пустой воздух — и мертвый министр упал лицом вперед.
Римо повернулся.
Обутая в сандалию нога мастера Синанджу стояла на вздымающейся груди египтянина. Анвар Анвар-Садат пытался протестовать. Чиун подавил протест внезапным нажатием ноги.
Пока Анвар Анвар-Садат невольно наблюдал, как из его пересохшего рта выходит последний вздох, Чиун спокойно взял его за смуглый подбородок и поднял его голову, отделив от позвоночного столба.
Она отскочила с легким хлопком, как голова пластмассовой куклы. Вот так просто.
Отбросив ее в угол комнаты, Чиун посмотрел на своего ученика в выжидательном молчании. Подбородок его был поднят.
— Ты не виноват, — сказал Римо.
Чиун наклонил свою седую голову.
— Я беру на себя ответственность за поспешные действия.
