— А… А я подумала — Энни, — разочарованно ответила Джессика. — Все бесполезно, Лиз. Я ничего не могу поделать. Она ненавидит мой голос.
Рики и Элизабет смотрели, как Джессика положила руку Энни на кровать. Беззвучные слезы катились по ее щекам. Элизабет еще никогда не видела, чтобы ее сестра терпела такое полное поражение.
Среди необозримых глубин страха и одиночества Энни Уитмен ощутила невидимую опору. Что-то удерживало ее, не давало соскользнуть за край бесконечности. Она отчаянно цеплялась за эту опору и из последних сил прислушивалась к слабому голосу, пробивающемуся к ней сквозь бескрайние волны бездны. Всю ночь рука Джессики охраняла ее от влекущего вниз кромешного мрака. Голос Джессики успокаивал ее.
И вдруг рука исчезла. Голос умолк. Где она, где спасение?
Рики заметил первый.
— Джессика! — воскликнул он.
— Что?
— Посмотри на ее руку. Мне кажется, она шевельнулась!
Действительно, пальцы снова слабо дрогнули.
— Где… ты? — прошелестел еле слышный голос. — Прошу… Джес…
От радости у Джессики чуть не разорвалось сердце, и горячая волна надежды залила ее всю с ног до головы. Она осторожно взяла руку Энни и ощутила слабый ответ.
— Она хочет сжать мою руку! — радостно воскликнула Джессика.
— Это правда? — прерывисто произнес тихий голос.
— Что, Энни?
— Восемь болельщиц?
— Да-да, конечно, — вскричала Джессика, — совершенно точно! Восемь болельщиц. Восемь, считая тебя, Энни. А в четверг у нас уже начало тренировок. Осталось только два дня.
Элизабет вышла из комнаты и отправилась на дежурный пост.
— Нельзя ли вызвать доктора Хэмонда? — с волнением спросила она. — Энни Уитмен пришла в сознание.
Когда Элизабет вернулась в палату, она увидела, что Энни, сжав бледными губами согнутую соломинку, пьет воду, а Рики держит перед ней наполненный стакан. Усталость Джессики бесследно исчезла, словно по какому-то волшебству.
— А потом будет игра с командой из Пендэлтона. Знаешь, пендэлтонские «Тигры» всегда привозят с собой суперклассную команду болельщиц. Но мы им утрем нос, вот увидишь!
— Ты так думаешь? — с трудом произнесла Энни, улыбаясь своему капитану.
— Я уверена, — заявила Джессика. — Ведь у нас теперь целых два специалиста по сальто назад. Мы думаем разработать новую программу для тебя и Марии.
Энни взглянула на Элизабет. Затем перевела взгляд на Джессику и Рики.
— Сколько времени вы здесь сидите? — робко спросила она. — А я давно здесь?
— Какая разница, — ответил Рики. — Гораздо важнее, долго ли ты здесь еще пробудешь.
Энни потянулась к нему дрожащей рукой. Он подошел ближе и взял ее за руку. Второй рукой Энни дотронулась до Джессики.
— Спасибо вам обоим, — произнесла она слабым голосом. — Вы спасли мне жизнь.
Джессика улыбнулась во весь рот. Несмотря на долгие, изнуряющие часы бессонной ночи, которую она провела у постели Энни, она была полна воодушевления и неистощимой энергии.
Вскоре появился доктор Хэмонд, дружелюбный и бодрый. Он сразу поднял шторы, и солнечный свет хлынул в комнату золотым потоком.
— Так-так, — произнес он, подходя к пациентке и проверяя ее пульс. — Что же здесь произошло?
— Вы мой врач? — спросила Энни, глядя на него снизу вверх.
— Как выяснилось, вовсе не я, — улыбнулся доктор Хэмонд. — Я только ассистент. Вот они, ваши врачи, все трое.
— Почему? — удивилась Энни. Доктор шутливо развел руками.
— А как же вы ухитрились так быстро поправиться?
— Еще не совсем, — улыбнулась Энни.
Доктор тоже улыбнулся в ответ.
— Значит, скоро поправитесь совсем. Только помните, у вас такие заботливые друзья, не огорчайте их больше.
— Не беспокойтесь, — смущенно сказала Энни. — Я никогда этого не забуду.
— Как вы себя чувствуете?
— Не знаю. Слабость. И есть хочется.
— Есть, вы говорите? Ну, это совсем хорошо. Сейчас вам принесут завтрак, — весело сказал доктор.
Но Энни уже не слушала его. Мигая и щурясь, она смотрела на открывшуюся дверь, не в силах понять, кто там стоит в тени коридора.
— Мам? — неуверенно произнесла она.
Миссис Уитмен стремительно ворвалась в комнату и бросилась к дочери, раскрыв объятия.
— Да, дорогая, это я! Слава Богу, ты вернулась к нам!
Мона Уитмен присела на край постели, смеясь и плача от счастья, и слезы струились по ее щекам.
Энни бросила взгляд в проем распахнутой двери. Но там больше никого не было. Затем перевела глаза на мать, на ее элегантный голубой костюм, гладкие белые руки, сжимавшие ей запястья, на ее прекрасное лицо. Мать и дочь неотрывно глядели друг на друга, словно встретились впервые в жизни. Наконец Энни прервала молчание.
— А где… ну, сама знаешь… — спросила она и снова взглянула на пустой проем.
— Джонни больше не придет, родная, — ответила миссис Уитмен, глядя на дочь ясными спокойными глазами, и погладила ее по щеке.
— Не придет? — повторила Энни, и лицо ее просияло.
— Забудь о нем, — ответила мать. — Мы теперь всегда будем вдвоем — ты и я.
— У вас что-то случилось, мам?