— Что, стало трудно жить в деревне без нагана? — с удовлетворением констатировала неукротимая графиня Кадохес. Недавно из-под ее пера вышла книга воспоминаний под названием «Монахиня по вызову». Согласна книге, Мирьям Абуркаек еще ребенком она была увезена из Тулькарема в Хайфу, где в 18-летнем возрасте она бежала от мирских забот в монастырь кармелиток. Однако, после нескольких серьезных конфликтов по вопросам морали с другими сестрами, Мирьям оставляет монашество, и становиться учительницей. Но и педагогическая деятельность не принесла ей удовлетворения. Лишь приход на панель, где юная Абуркаек уже целых два десятилетия не покладая рук трудится на сексуальном поприще, принесло успокоение в ее израненную душу. Там же постепенно она приобретает известность как графиня Кадохес. Но сейчас неукротимая Мирьям завязала и с древнейшей профессией.
— Когда я, наконец, заглянула внутрь себя и поняла, что я совершенно не такая прелесть, которой себя считала, я почувствовала мир и успокоение, — признавалась своим читателям графиня. — И я ни о чем не жалею. Я благодарна за свою жизнь, потому что только благодаря тому, что я выстрадала, я, наконец, очнулась для борьбы за справедливые права арабского народа Палестины.
— Книга действительно хорошая, — согласился Пятоев, — Самый полный список жалоб на одиночество и непристойных предложений из всего, что мне довелось прочитать. В ней есть все, что мы знали о мусульманках, но боялись сказать.
— Нет дыма без огня на поражение, не правда ли, майор? — кокетливо повела плечиком графиня Кадохес.
— Приветственными надписями на заборах страны отметили коммунисты России избрание нового Генерального секретаря ЦК КПК товарища Ху, — присоединился к беседе старик Ананий.
— Опять дефиле «Шорох тронутых молью нарядов» — уныло констатировал Пятоев, — Ну каков самородок этот старик Ананий. Уником. Пациент-реликт. Раритет из отделения судебно-психиатрической экспертизы. Бессмертный и неуемный.
— Табурет — это устройство, которое в комплекте с мылом и веревкой служит для принятия жизненно важных решений, — продолжил растроганный похвалой Ананий.
— Прекратите, Пятоев, — вмешался я, — Оставьте больного склерозом человека в покое. Я также тяготею к былому и думам. И не только я.
— Еб твою мать, — сказал Пятоев и грязно выругался, — в свое время мною было создано прозаическое произведение, текст которого с целью публикации я послал в редакцию газеты «Красная Звезда». Вскоре я получил вежливый ответ, в котором говорилось, что мое произведение яркое и даже не лишено сочности, но выражения типа: «С кем спят курганы темные, товарищ майор?» или «Она чистила картошку, а старшина ее жарил» не могут быть опубликованы в центральном органе министерства обороны СССР.
