Но самым удивительным во всей этой истории было прибытие в Ливна Глеба Петровича в сопровождении Аюба. При их посредничестве состоялась встреча между нефтедобывающим принцем, исполнившим роль Саладина в последнем фильме киностудии «Антисар», и мной. Передача мне рюкзака с деньгами в качестве задатка создала доброжелательную и непринужденную атмосферу. Мне было предложено объединить свои усилия с Глебом Петровичем и провести переход в ислам экипажа подводной лодки типа «Курск». За ценой вышестоящая персона обещала не постоять. Выяснилось, что мимолетная встреча между Аюбом и Глебом Петровичем во время его прошлого приезда в Ливна не прошла даром и для российской политики.
По возвращении на родину новоиспеченный израильский гражданин организовал политическое движение с целью перехода славянских народов в ислам. По его мнению, принятие в 998 году Киевской Русью христианства в результате интриг тайного жидомасона князя Владимира Красное Солнышко было трагической ошибкой, приведшей страну, а имелась в виду Российская Федерация, к нынешнему тупику. И только переход в ислам может дать новый импульс национальной идее, вывести государство из бездны жидохристианской цивилизации, совершенно не свойственной духу русского народа, а также привести к демографическому расцвету общества. Более подробно с идеологией Русского Исламского Фронта, сокращенно РИФ, можно познакомиться в программной книге «Russian moon» (Русский полумесяц), написанной председателем РИФ Глебом Петровичем в соавторстве с видным мусульманским просветителем Хаимом Синдбадом.
Организация РИФ окончательно оформилась после встречи Глеба Петровича с нефтеносным принцем, который прибыл на Московский кинофестиваль в качестве почетного члена жюри с правом решающего голоса. РИФ открыл филиалы по всей стране и приступил к изданию партийной газеты. Глеб Петрович готовился к выборам в Думу, встречался с Примаковым и другими видными политиками, основал фонд помощи офицерам флота, принявших ислам, много общался со спортсменами и деятелями культуры. Учитывая неоценимый боевой опыт братьев Бубона Папонова и Папона Бубонова, нефтедобывающий принц просил перевести братьев под личное, его принца, командование. Всему отряду полевого командира Барабанщика приказано было оставаться на месте, до особых распоряжений. Связь поддерживать только через медбрата из больницы им. Абарбанэля Аюба. Предлагалось активизировать работу хора девочек-бедуиночек, рекомендовано завершить мероприятия по подготовке сборника цитат шейха Мустафы в переводе на русский язык и усилить политико-воспитательную работу с личным составом отряда со стороны майора шариатской безопасности Пятоева. По этому поводу шейх Мустафа заявил, что порох, по воле Аллаха, надо держать сухим в пороховницах. Светлане Капустиной было поручено создание цитатника.
Вопрос с братьями я хотел спустить на тормозах, но Дан Зильберт сказал, что нужно собираться в дорогу. Ахмед Алузаел, которому предстояло создать образ Папона Бубонова, охотно согласился, но Саша, которому выпала высокая честь сыграть Бубона Папонова, проявил недопустимое для мусульманского парашютиста малодушие. Поговорить с ним о моральном долге вызвался ветеран правоохранительных органов Дан Зильберт. Он обещал Парашютисту, что в случае гибели его именем будет названа религиозная школа для девочек. Школа имени Моше Бен-Ханаана — это звучит гордо.
Гришин Александр Федорович выразил сомнение в том, что его зовут Моше Бен-Ханаан. Но Дан Зильберт был непреклонен. По его словам, Родина не забудет своего нелегального сына. Он напомнил о гордой участи нелегала, рассказал о своей комсомольской юности, о том, как он играл на кларнете в оркестре Киевского военного округа, напомнил о глубоких корнях, пущенных Сашей Парашютистом в израильскую почву. После принятия присяги Бубону Папопову было сделано обрезание в знак его принадлежности к мусульманству. И только его непосредственный начальник, полковник БАШАКа Дан Зильберт, знал, что это был знак принадлежности к еврейству. Полковник лично возил братьев Папонова и Бубонова на учебную базу БАШАКа «Нетивот», откуда исламские парашютисты приезжали затемно.
Папопу Бубонову долго не удавалось выучить название города Гудермеса, в окрестностях которого он выполнял свой интернациональный долг, но, в конце концов, и это препятствие было преодолено. В один из дней Саша Парашютист и Ахмед Алузаел не вернулись с учебной базы «Нетивот», а вместо них в распоряжение его нефтяного величества принца поступили ветераны священной воины в Чечне братья Папон Бубонов и Бубон Папонов.
