Народная целительница, с разрешения доктора Лапши, сфотографировалась отдельно на фоне мальчика Мотла, отдельно на фоне Буратино и отдельно на фоне надписи.
После этого со словами: «А вы говорите: «шейх Мустафа!». Нет, не ценим мы ещё нашу интеллигенцию» она приступила к работе.
Лечебные процедуры очень помогли заведующему отделением судебно-психиатрической экспертизы. От пафоса и патетики не осталось и следа. Воззвание, как литературный жанр, вызывал в нём стойкое отвращение.
Испытывая законную гордость за свое высокое профессиональное мастерство, народная целительница, как бы невзначай, коснулась темы татуировки, изображенной на докторе Лапше.
— Вы бы не могли мне рассказать, при каких обстоятельствах ваш организм украсил этот замечательный образец декоративно-прикладного искусства? — спросила она.
Исцеленный доктор Лапша поведал ей, в каком тяжелом состоянии поступил в психбольницу маститый кабардино-балкарский живописец. Перед лечащим врачом, которым был доктор Лапша, встала непростая задача найти индивидуальный подход, некий золотой ключик, который бы открыл волшебную дверцу к сложным, навеянным белой горячкой переживаниям Гельфенбейна.
Как раз в это время общество евреев, выходцев из Тулы и Тульской области под патронажем Дины Капустиной, объявило конкурс на лучшее произведение декоративно-прикладного жанра в связи с установкой памятника мастеру Левше на его могиле на тульском еврейском кладбище.
Доктор Лапша понял, что это его единственный шанс. Ему удалось убедить пребывающего в душевном кризисе художника принять участие в конкурсе. Живописец работал как одержимый. Доктор Лапша самоотверженно выступил в качестве своеобразного сырья, в качестве некого холста, на котором вдохновенный мастер уверенными, сочными мазками создавал незабываемые образы Буратино и мальчика Мотла.
Доктора Лапшу захватила необычность художественного замысла. Работа шла день и ночь. Доктор Светлана, скрывшись в ветвях, пыталась проникнуть в творческую мастерскую живописца. Но замечательное произведение декоративно-прикладного искусства было закончено в срок и получило высокую оценку жюри конкурса, почетным председателем которого был ответственный за развитие культуры в аппарате тульского губернатора, кандидат искусствоведения, Ахмед Алузаел.
Чудесное исцеление доктора Лапши было с удовлетворением встречено всеми членами русской мафии. В поселении Ливна только и говорили о народной целительнице и ее чудодейственном методе.
Между тем жизнь в сумасшедшем доме не замирала ни на минуту. Как-то мне пришлось работать в ночную смену с медсестрой с простым марокканским именем Фортуна. От нечего делать я начал переводить на иврит роман Льва Толстого «Анна Каренина».
Потрепанный том «Анны Карениной» остался в наследство отделению судебно-психиатрической экспертизы от одного домушника, представителя старинной одесской воровской фамилии, который влез через форточку в квартиру, расположенную на девятом этаже двенадцатиэтажного дома и вышел оттуда с большим двухкамерным холодильником в руках. Представителям правоохранительных органов показался подозрительным человек, идущий медленно в гору с огромным холодильником в руках при температуре +34 °C. Полицейские стали наблюдать за необычным пешеходом, но когда из холодильника выпала бутылка водки «Финляндия» и с грохотом разбилась об асфальт, терпению бдительных офакимских полицейских пришёл конец, и они задержали прохожего с холодильником в руках.
Для человека, совершившего столь незаурядную кражу, путь от полицейского участка до психбольницы оказался недолог, но и в отделении судебно-психиатрической экспертизы он не задержался. Его психическое, впрочем, как и физическое, состояние было расценено как совершенно удовлетворительное, а неразумный поступок объяснялся непониманием израильских реалий.
Необходимо отметить, что даже самые солидные советские уголовники, если они совершали правонарушение в течение первого месяца после репатриации в Израиль, попадали в руки правосудия из-за нелепых недоразумений и незнания элементарных норм поведения. Никогда не забуду одного из самых авторитетных грузинских грабителей банков, который любил свою профессию беззаветно, и первую попытку ограбить банк совершил, даже не зная нескольких слов на иврите.
В Израиль он прибыл без багажа, с одной лишь гранатой в кармане. При этом он пребывал в полной уверенности, что с его квалификацией он заработает себе на хачапури с икрой в любой более или менее приличной стране, к которым он относил и Израиль. Грузия, после обретения долгожданной независимости, в категорию более или менее приличных стран, конечно же, не попадала.
