Владимир Позняк утверждает: попав изначально на базу боевиков в Ростове, до территории, подконтрольной ДНР и ЛНР он и вовсе не доехал. По его словам, весной 2016 года на этой базе формировали группу спецназа, которая должна была работать на фронте вместе с ГРУшниками. Но в эту группу «кроме дураков» никто записываться не спешил — все понимали, что есть риск попасть в какую-то мясорубку. Поэтому Позняк предпочел перебраться к казакам в Новочеркасск, но и казачий отряд все никак не отправляли на Донбасс. В итоге, если верить парню, ему это все надоело и осенью 2016 года он вернулся в Беларусь.
Однако подобный хеппи-энд — исключение из правил. Зачастую, особенно в 2014–2015 годах, все было куда проще. Алексей Маркулевич приехал на Донбасс напрямую, без посещения каких-либо тренировочных баз в Ростовской области. И уже вскоре побывал в настоящем бою.
Ступор первого боя, который упоминает Маркулевич, переживали многие. Но ехали на Донбасс и беларусы с боевым опытом, понимавшие, как действовать в подобных ситуациях. «Паника на войне — самая страшная вещь, — объясняет боевик ОРБ «Спарта» Николай Шелехов — участник двух локальных конфликтов еще в 1990-х. — Знаешь, что такое, когда человек в ступор входит? Он сидит, втыкает, то ли молится, то ли нет. Страшно человеку. Нужно просто подойти, дать леща и сказать: “Что, ссышь? Ну так и я ссу. Давай ссать вместе”. И человек снимается со ступора. Это не зависит от моральных и боевых качеств. Это просто физиологическая реакция человека на близость смерти. Не надо никогда говорить “Ты трус”».
То, что увидели беларусы, попавшие на подконтрольные ДНР и ЛНР территории, очень сильно отличалось от пропагандистской картинки российского ТВ. «2014 год на Украине? Хочешь машину — вышел, отобрал машину. Хочешь дом — вышел, перестрелял всех (ну, если это “укропы”) и живешь в этом доме. Порядок стали наводить только в июне 2015 года. А до этого почти полтора года можно было убивать и делать, что хочешь», — вспоминает боевик из России Павел Ш. Многих ли подобные реалии заставили разочароваться в «русском мире», бросить оружие и покинуть Донбасс? Вероятно, встречались и такие случаи, но заметным явлением это назвать нельзя. Наверняка, были и те, кого подобный порядок вещей как раз притягивал. Все это доказывает: мотивация беларуских боевиков была основана на куда более глубинных социально-психологических причинах, нежели просто на вере в российскую пропаганду как таковую — при всей ее разрушительной силе.
К удивлению Сергея Савича (Белого), далеко не все местные жители видели в нем защитника и освободителя от «бандеровцев». Нередко гражданские ничуть не скрывали, что считают «ополченцев» врагами и бандитами. «Были такие, конечно! Коминтерново вообще самый “укропский” поселок. Приехали мы туда, не успели даже разложиться, подходят к нам бабка с дедом и говорят: “Когда ж вы уже подохнете? Когда ж мы уже выпьем на ваших могилах?”» — вспоминает боевик. Однако вера Савича в собственную правоту ничуть не поколебалась. Эту историю Белый рассказывал в одном из видеороликов, выложенных на Ютубе. Пророссийская волонтерка, снимавшая это видео, закономерно поинтересовалась: не закралась ли у него мысль, что он зря приехал на Донбасс? Но Савич лишь отмахнулся: «Не-е-е. Я пришел сюда защищать детей Донбасса». Он вспомнил еще один эпизод, когда какой-то старик пожелал боевикам сдохнуть и примирительно добавил: мол, а что тут делать, «не выгонять же» местных жителей, приходится терпеть.
