Другим фигурантам дали меньшие сроки. Главная военная прокуратура, которая настаивала на максимальном сроке — 15 лет, подала апелляцию, посчитав наказание слишком мягким, однако дело пересмотрено не было. Судьи и прокуроры во время процесса подвергались колоссальному давлению со стороны отдельных политиков и представителей добровольческого движения, сами «торнадовцы» угрожали расправой лично им и свидетелям обвинения. «У нас общество такое. Как только начинаешь прессовать военных преступников, сразу начинается крик: как же так, преследуют добровольцев, патриотов! Люди часто не вдаются в подробности, и начинаются спекуляции. Это обстоятельство много в чем повлияло на оперативность решения властей», — комментировала один из авторов книги «Добробаты» Василиса Трофимович реакцию правоохранительных органов на преступления «Торнадо». По так называемому закону Савченко, один день предварительного заключения в СИЗО засчитывается за два дня лишения свободы, а значит, срок каждого осужденного будет сокращен на 4 года. Осенью 2018-го Беларусь потребовала экстрадиции Ляшука — якобы на родине он проходит по статье «Злостное хулиганство». Кроме того, издание «СБ-Беларусь сегодня» писало, что ранее при обыске в квартире Ляшука в Бресте обнаружили две гранаты и мину. Нардеп от фракции «Народный фронт» Юрий Тимошенко утверждал, что обсуждал этот вопрос с генпрокурором Украины Юрием Луценко и тот «пообещал отказать в экстрадиции». В 2023 году Даниил Ляшук должен выйти на свободу. И менее опасным к тому времени он вряд ли станет. Когда в августе 2018 года «торнадовцы» подняли бунт в Лукьяновском СИЗО против этапирования в колонию, в сеть попало фото из камеры Ляшука: на стене виднелась надпись «История меня оправдает»[134] и подпись — «Моджахед».
Преступления «Шахтерска» и «Торнадо» стали возможными из-за хаоса, царившего в первые месяцы АТО, в условиях которого не всегда проводился должный отбор личного состава. Анатолий Матиос позже отмечал, что руководству МВД следовало хотя бы извиниться перед потерпевшими за своих подчиненных и их поступки. «Сколько жизней можно было спасти, сколько слез не было бы пролито, если бы в структурах МВД принимались верные кадровые решения и ранее осужденных не брали бы в состав вооруженных подразделений, а тем более не назначали бы на руководящие должности», — говорил прокурор в эфире «112 Украина».
Однако, если посмотреть на проблему шире, подобное могло произойти (и происходило) на любой войне. В зоне боевых действий обязательно появлялись и мародеры, и ожесточенные «люди войны», практикующие пытки мирного населения. Потому что тот, у кого в руках оружие, априори имеет физическое преимущество над беззащитным гражданским, а психика — вещь хрупкая, и очень трудно уследить, когда сила будет использована во зло.
Один из питерских ультраправых, воевавший за ЛНР под позывным «Норманн», дал любопытную характеристику Даниилу: «Он скорее хейтер, чем кто-либо еще. Антифашизм, правая тема, ислам… все, что ему в этом нравилось — возможность ненавидеть».
Война — лучшее место для романтиков с «комплексом героя», движимых светлыми идеалами. А еще — для авантюристов с темным прошлым. А еще — для садистов, которые сбиваются в стаи. Донбасс — лучшее место, чтобы ненавидеть. В этом Моджахед не ошибся.
