Биографии Игоря Катка и Сергея Бондаря удивительно похожи. Как и Бондарь, Игорь прошел срочную службу в беларуской армии, в 1995–1997 годах служил в 113-м разведывательном батальоне 11-й гвардейской отдельной механизированной бригады под Слонимом. А когда началась Вторая чеченская кампания, записался в российскую армию и тоже «пошел под ГРУ»: воевал в Чечне в составе 22-й бригады спецназа ГРУ Генштаба ВС РФ до конца апреля 2000 года[31]. В это время, утверждает, познакомился с тем самым Вагнером — командиром «ЧВК Вагнера» Дмитрием Уткиным.
Потом гродненец работал в охране — то в Беларуси, то в России. А затем наступил 2014 год. На Донбасс Игорь Каток приехал в один месяц с Бондарем (в июне) и оба оказались вскоре в одном и том же подразделении — ГБР «Бэтмен». Служили в разведке.
Мотивы своей поездки на Донбасс Игорь Каток описывает в духе российской пропаганды: «чтобы сражаться против нацистов», потому что «следующей страной могла бы стать Беларусь». Утверждает, что поехал самостоятельно, как «обычный ополченец». Правда, однажды в разговоре Каток обмолвился: в октябре 2014 года он был в Молькино и видел спецгруппы, которые занимаются ликвидацией полевых командиров на Донбассе — «те, кто “зачищает”, даже в столовую ходили в балаклавах». Молькино — это поселок под Краснодаром, где размещается 10-я бригада краснодарского спецназа ГРУ и тренировочная база «ЧВК Вагнера». То, что «обычный ополченец» вдруг в октябре 2014-го там оказался, наводит на мысль, что свои ГРУшные связи Игорь Каток, как минимум, не оборвал. Возможно, и на Донбасс он поехал не совсем самостоятельно.
Счет убитым на войне Каток не вел, даже приблизительные цифры в интервью называть отказался — мол, такими вещами не принято бравировать. «Я не снайпер, я разведчик. Я всегда, когда с боевых приходил, ходил в церковь и молился, когда от моей руки кто-то погибал. Это ведь чьи-то сыновья, мужья», — говорит он.
А вот Сергей Бондарь не упоминает о какой-либо рефлексии:
Разговор с Игорем Катком состоялся по телефону, когда сам он находился в квартире своей супруги в Луганске (и Каток, и Бондарь нашли себе на Донбассе новых жен). В конце беседы он настолько проникся ко мне доверием, что передал трубку теще Галине Ивановне, чтобы та рассказала о настроениях среди местных. «Мирным жителям уже надоело находиться в такой блокаде. Нас же не выпускают никуда. Мы не можем выехать на территорию Украины. Блокпост перед Пасхой открыли на сутки, и все. Все возмущаются, а что толку?.. Многие теперь (разговор состоялся в мае 2016 года. — И. И.) вернулись из тех, кто убежал, когда начались обстрелы. Мы не убегали, мы всегда были тут, в подвале два месяца сидели и Богу молились. Все всем надоело, уже хочется, чтобы все это закончилось, чтобы мы могли жить нормальной мирной жизнью. Чтобы работа была (потому что мы теперь не работаем). Всем хочется скорее мира. Потому что видим, что происходит безобразие — то там обстрелы, то там. А мы сидим в ожидании чуда», — призналась Галина Ивановна.
Понимала ли эта женщина прямую взаимосвязь между нынешним положением жителей Донбасса и присутствием там людей вроде ее зятя? Вряд ли. Хотя некоторые, разумеется, понимали. Даже Бондарь утверждает: несмотря ни на что, на подконтрольных ДНР и ЛНР территориях остаются люди, желающие восстановления украинской власти.
«Люди войны», подобные Бондарю или Катку, самый богатый материал для интервью. Они, как правило, наиболее откровенны и меньше других занимаются самообманом. Однако, как показала практика, уровень инфантильности таких людей, их неспособность выстраивать причинно-следственные связи — как у 20-летних наивных «ополченцев» с начисто промытыми российской пропагандой мозгами. Эффект от публикации интервью Бондаря и Катка искренне удивил. Два бывших ГРУшника всерьез полагали, что можно выболтать едва знакомому журналисту тайны ДНР и ЛНР без всяких последствий, да еще оказаться в публикациях не боевиками НВФ, а бесстрашными борцами с «украинским фашизмом».
