Высоко-высоко, на самой верхушке ели, примостилось старое сорочье гнездо. Его прежняя владелица, сорока с длинным хвостом, улетела, и никто даже не знает — куда. Но в один прекрасный день в гнезде поселились новые обитатели. Их было всего двое — белка-муж и его весёлая, светлоглазая жёнушка. Они были так счастливы и так преданно любили друг друга! Об этом мог бы порассказать заяц, а уж ему-то можно верить. Ведь у Йёссе такие большущие глаза и такие длиннющие уши, что он знает обо всем, что происходит в лесу. И как же ему было не знать обо всем об этом? Правда, злые языки поговаривают, что заяц, когда скачет по лесу, разносит сплетни по всей округе. Но думаю, это всего-навсего наговор.
Так вот, в один прекрасный день молодой супруг сидел на ветке и лущил шишки. И вдруг из гнёзда послышался тоненький писк.
Ах, подумать только, в прежнем сорочьем гнезде лежали уже трое маленьких, голых и слепых бельчат. И папа-белка, сам не свой от радости, поцеловал маму-белку прямо в усы.
— Спасибо, спасибо тебе, милая жёнушка! — сказал он.
Малышей назвали: Курре, Карре и Кирре. Мило, не правда ли?
В гнезде было два окошечка. Мама-белка заткнула мхом одно из них.
— Чтобы не дуло и малыши не простудились, — сказала она муженьку, и тот одобрительно кивнул головой.
— Ты всегда так умна и предусмотрительна, — сказал он. — Такой прекрасной жены нет ни у одного папы-белки во всем лесу.
Но вторую оконную отдушину мама не стала затыкать мхом, и через неё бельчата стали смотреть на мир, как только у них открылись глаза.
Рядом с большой елью, укрывавшей беличье гнездо, росла милая юная ёлочка. Она была такая тихая и серьёзная. Лучшего ребёнка никто бы себе не пожелал. Скромно стояла она на своём месте под защитой матушки и лишь иногда поднимала вверх свою крону и простирала вперёд веточки. Она смотрела на беличье гнездо, а оттуда глядела вниз пара живых крошечных глазок, а маленькая косматая головка весело кивала молодой ёлочке.
То был Кирре, самый младший малыш, самый проворный и самый своевольный из всех троих. Частенько он чуть не вываливался вниз головой из гнёзда, и невозможно перечислить, сколько за ним водилось разных фокусов и плутовских проделок. Папа-белка то и дело бранился, а мама тысячу раз умирала от страха за него.
— И все же он самый красивый из наших малышей, — кивала на Кирре мама. — Посмотри только, — говорила она своему муженьку, — какое у него мягкое и гибкое тельце. Не говоря уж об ушках. А такие хорошенькие кисточки на ушках, как у него, редко встретишь. Он унаследовал их от моей покойной бабушки. Она была одной из самых красивых белок в здешних краях.
— Ещё бы, — поддержал её муж. — Ты тоже в неё уродилась.
Юная ёлочка тоже никогда не видела бельчонка проворнее Кирре. И что бы он ни вытворял, ёлочке всегда казалось это остроумным и весёлым. Она даже ничуть не оскорблялась, когда своевольный бельчонок бросал сосновые шишки на её ветки; она только смеялась. Когда Кирре подрос и мог передвигаться уже за пределами гнёзда, юная ёлочка простирала к нему руки и застенчиво кивала макушкой:
— Иди ко мне, Кирре, можешь тут поиграть!
И Кирре бросался вниз головой в объятия юной ёлочки. Но она никогда не колола его иголками, хотя других не пощадила бы. Ах, ах! Сколько радостей выпало на их долю тем летом! Бельчонок и юная ёлочка только и делали, что проказничали. Вокруг шумел лес, щебетали птицы, а ветер играл на верхушках деревьев. Кирре раскачивался на елочкиных ветвях, бросал шишки в пробегавшего мимо зайца или карабкался по стволу. Ёлочка боялась пошевелиться, она была счастлива.
Но в жизни всегда бывает так, что когда радость достигает вершины, наступает беда. Так случилось и теперь. Однажды Кирре ускакал в лесную чащу и больше не вернулся. Папа-белка с мамой-белкой целый день искали его в лесных дебрях: лазали но деревьям и кустарникам. Курре и Карре тоже кричали и звали его, но Кирре не откликался, он исчез. Юная ёлочка молча стояла на своём месте. Она тоже готова была бежать и искать своего друга, но не могла. Она знала, что хорошо воспитанная юная ёлочка должна оставаться на своём месте. Так тысячелетиями поступали все юные ёлочки, так поступают они и теперь. Потому-то и маленькая ёлочка стояла неподвижно, хотя сердце её болело.
«Может, Кирре ещё вернётся назад?» — думала она, чтобы утешить самое себя.
Но папа-белка покачал головой и сказал:
— Какой-нибудь охотник застрелил нашего Кирре.
Это случилось поздним летом, уже красные ягоды брусники рассыпались по кочкам. Лесные звери торопились. Перелётные птицы готовились к отлёту, ветер сотрясал ветви деревьев, а большинство животных начало подумывать о зимней одежде. Белки собирали в своих кладовках большие склады шишек — зимний запас. И ни у кого не было времени думать об исчезнувшем Кирре. Одна лишь юная ёлочка испытывала чувство утраты и горя. Она чувствовала себя такой одинокой! Но когда она рассказала другим деревьям о своей утрате, они засмеялись, и с того дня юная ёлочка ни с кем больше не говорила о Кирре.
