...Типовое трехэтажное здание школы стояло в окружении утонувших в зелени особнячков, но если каждый особнячок был отделен от тротуара палисадником, школьный фасад, в противоположность им, примыкал к тротуару вплотную (двор, включая спортивный комплекс, находился, как потом выяснилось, с противоположной стороны здания).
— У тебя какой любимый предмет в школе был? — спросил лейтенант Васин, выходя из машины. — Я так географией болел.
— А у меня на первом месте физика была, потом еще историей увлекся, — улыбнулся Овсянников и неожиданно для себя процитировал: — «...В тысяча четыреста девяносто четвертом году, осенью, двадцатичетырехлетний Карл двинулся в поход на Италию. У него было около шестидесяти тысяч войска...»
— Никак Грановский? — узнал лейтенант. — Поди, в экзаменационном билете вопрос по нему был?
— Нет, просто вспомнилось. Может, потому, что он из ваших мест.
Овсянников не смог бы объяснить, почему вдруг память извлекла на свет одну из лекций Грановского, читанную им в Московском университете 26 ноября 1849 года. Удивительно, выплыло даже число, хотя он не сдавал по этому разделу истории средневековья экзамена, не зазубривал текст.
Директор школы поджидал их в вестибюле — оказалось, лейтенант озаботился предупредить его по телефону.
— Это вот и есть наш гость из Сибири, — представил лейтенант Овсянникова. — Надо сделать все возможное, чтобы ему не уехать от нас с пустыми руками.
Директору можно было дать что-нибудь лет сорок, так что на его собственный «огляд» рассчитывать не приходилось. Другое дело, если сохранились хоть какие-то документы предвоенной поры.
— Что вы, какие документы! Единственная надежда, что сохранился кто-то из выпускников сорок первого. Ну, и учителей надо попробовать поискать — теперь они, как вы понимаете, на пенсии...
— Тогда что же? — сказал лейтенант Овсянникову. — Тогда ты, наверное, начинай тут с директором разматывать эту цепочку, а мы попробуем организовать поиск с другого конца, по своим каналам. Если что, после обеда буду у себя, вот мои координаты.
Когда проводили лейтенанта, директор сказал, переходя без лишних церемоний на «ты»:
— Я тебе плохой помощник в твоем деле, надо бы дождаться военрука, он задолго до моего сюда пришел. К тому же заведует у нас школьным музеем... Да ты снимай плащик-то, он не раньше, как после обеда появится, военрук-то.
По-видимому, разочарование, которое испытал Овсянников, отобразилось у него на лице, потому что директор вдруг зачастил:
— Да ты не расстраивайся раньше времени, все равно на кого-нибудь да выйдем. У него, по-моему, должны быть сведения о старых учителях, для музея он что-то такое выискивал.
— Ну, а у вас... у тебя, неужели у тебя ни о ком из них ничего не удержалось в памяти? А то чего же я впустую полдня терять буду.
Оказалось, директора как-то тут знакомили с бывшей учительницей географии, которая и живет-то рядом со школой, через дом от нее. Только старушке изрядно за восемьдесят, и ее все чаще подводит память. Овсянников, тем не менее, решил, что должен с ней повидаться, это была хоть какая-то стежка в прошлое.
— Пойдем, провожу, — вызвался директор.
Хозяйку застали на крылечке дома — она грелась на солнышке в наброшенной на плечи шубейке.
— Я шамая и ешть Алекшандра Ларионовна, — прошамкала, щуря на них обесцвеченные глаза. — А учительниши тут нет, не живет учительниша, я живу.
Директору, видел Овсянников, было неловко, что ничем не смог помочь, он попытался расшевелить старую женщину, принялся рассказывать, что работает теперь в той школе, где она когда-то преподавала, но в ее глазах так и не зажегся ответный отблеск.
«...У него было около шестидесяти тысяч войска; впрочем, через Альпы он перешел, имея не более сорока тысяч...»
Теплилась еще надежда на ребят из отдела полковника Герасимова да была тень надежды на областной архив. Если и там ждут подобные результаты, останется лишь повернуть, не солоно хлебавши, обратно «через Альпы». Восвояси.
Как уже пришлось поворачивать, когда перед поездкой в Орел разыскал в далекой Антоновке Марию Сергеевну Коршунову и стал выяснять, была ли она замужем за Бовиным.
— Ты в какой гостинице остановился? — приступил к Овсянникову директор, едва успели попрощаться с учительницей. — Дай телефон, просигналю, как появится военрук.
«Похоже, толку от твоего военрука, сколько и от тебя!» — чуть не вырвалось у него, однако сдержался, объяснил, что гостиничного телефона не записал — не подумал о необходимости записать, но что после обеда сам позвонит в школу. Тем более, намерен поехать отсюда не в гостиницу, а сразу в управление КГБ.
