– Мы с вами договаривались, что на острове я буду жить одна. Понимаете – одна! И что же оказалось на деле? Вы подослали ко мне этого человека, – Катя ткнула пальцем в Федора, – и мне пришлось с ним делить личную территорию. О! Я знаю, почему вы так поступили! И хочу вам сказать – это был глупый ход!
Выпалив это, Катя резко отвернулась и, насупившись, стала смотреть на воду.
– Хм, – примирительно выдал Карл Антонович и, сдерживая улыбку, повернулся к противоположному борту.
– Чуть не забыла… – Катя наклонилась и достала из кармана чемодана похудевшую тетрадь. – Вы просили вести дневник… Можете почитать, когда время будет.
– Непременно почитаю. – По лицу графа скользнула улыбка. Он знал – ничего интересного, ничего настоящего там не найти, а правда… она записана на иных страницах – на страницах Катиной души. Но к ним, к сожалению, а может, и к счастью, доступа нет.
Последние дни испытания Катя провела на своей половине острова. С того самого момента, как Архипов назвал ее чужим именем, она с ним не виделась. Она убедила себя, что все хорошо и ничего не было: ни дождя, ни дня, проведенного в палатке, ни вечернего пира, ни прогулки по берегу, ни этого имени «Ольга». Ничего не было.
Ни-че-го не бы-ло.
А он никак и не напоминал о своем соседстве. Не появлялся, не разговаривал, не извинялся…
Дни проходили так, точно она была на острове одна, и только продукты, заботливо поделенные на несколько кучек, напоминали о том, что это не так. Архипова продукты…
А извинений хотелось. Даже можно сказать – хотелось очень. Голова частенько поворачивалась в сторону желтой полоски берега – не идет ли этот «женолюб», не хочет ли загладить свою… ну, не вину, конечно, но… не важно! Глупо, глупо, глупо!
Он не приходил, что вызывало раздражение, тоску или, наоборот, приступы нездорового веселья.
Но к концу испытания душевные метания разгладились, и этим утром Катя проснулась совершенно спокойная и счастливая. Домой, сегодня она поедет ДОМОЙ, если, конечно, дядюшка-граф не передумал.
Все волнения тут же показались ерундой. Она смогла, выдержала – вот что самое главное! Да, последние дни не надо было думать, как поймать обезьяну и отобрать у нее банан, но все равно – ей пришлось нелегко, и через несколько минут она ступит на палубу красавицы-яхты с гордо поднятой головой. Она ни разу, ни разу не подумала о том, что можно взять в руки сигнальный пистолет и выстрелить ракетой в воздух. Она боролась с голодом, москитами и даже с гордостью, но не сдавалась.
И вот теперь – она возвращается. Возвращается победителем, а не проигравшей, и какая разница, у кого что на уме – ей до этого нет никакого дела.
Катя скользнула равнодушным взглядом по ноге Архипова и, обернувшись, посмотрела в сторону удаляющегося берега.
– Остров, прощай, – прошептала она. – Прощай.
К приезду наследницы Филипп надел свой парадный бархатный темно-зеленый костюм с золотыми пуговицами и заостренные лаковые ботинки. В этом наряде он был одновременно похож на новогоднюю елку и на гнома, собравшегося на лесную вечеринку. Кружа по гостиной, он то и дело подходил к окну, смотрел на ворота и недовольно морщил нос. Радикулит отступил, и теперь он собирался выполнить свою работу дворецкого на отлично. Тем более, что должна приехать Катя – это же не просто девушка… это свежий порыв ветра в их устоявшейся пропыленной жизни!
Филипп придирчиво оглядел гостиную. Ни пылинки, ни соринки – порядок.
Ждать пришлось еще около часа, зато ожидания оказались ненапрасными – к дому подъехал знакомый «BMW», из которого выпорхнула Катя.
– Все по местам! – скомандовал Филипп, наблюдая в окно, как Карл Антонович захлопывает дверцу машины и о чем-то переговаривается с Архиповым.
Команду, прежде всего, он адресовал самому себе, Амалия Петровна, дремавшая в кресле, вряд ли бы подскочила и вытянулась по стойке «смирно», даже если бы над ее ухом прогремел пушечный залп.
Распахнув двери, щелкнув каблуками, подмигнув Кате, Филипп выдал фразу, которая, по его мнению, очень живо передавала атмосферу гостеприимства:
– Где вас носит, черт побери, обед уже два раза грели!
– Мы поели в ресторане, – ответил Карл Антонович, чем глубоко ранил не только Филиппа, но и повариху и суетившихся в столовой девушек в белых передниках.
– Да как вам не стыдно… – возмущенно начал Филипп, но осекся, натолкнувшись на наигранно суровый взгляд графа. – Ну не хотите, как хотите, – продолжил он, одергивая свой бархатный пиджак, – нам больше достанется.
– А что было на обед? – осведомился Архипов. Он прохладно относился к ресторанной пище и предпочитал блюда домашнего приготовления.
– Крабовый суп и, между прочим, ваши любимые гренки с сыром.
– Будьте добры, – улыбнулся Федор, – притащите мне парочку в кабинет Карла Антоновича.
Филипп благодарно кивнул и переключил взгляд на Катю. Что-то в ней изменилось… Может, иначе уложила волосы или похудела?.. Да, похудела, но дело не в этом – дело скорее во внутренних переменах.
