Первый раз Катя собралась замуж в четвертом классе, собрав вещи в старую болоньевую сумку с двумя растрепавшимися ручками, она зашла на кухню и отрапортовала:
– …Я пошла замуж, если понадоблюсь, то ищи меня в доме напротив, кажется, в тридцать второй квартире.
Бабушка поперхнулась чаем, вареньем и булочкой, пережив мгновенный шок.
– И кто же твой избранник? – придя немного в себя, спросила она.
– Сашка Крюков. Мы с ним обо всем договорились.
– О чем обо всем?!
– Я за него буду делать русский и литературу, а он за меня математику и английский. Главное – это взаимопонимание!
Бабушка заперла дверь на два замка и выпустила Катю из дома только на следующее утро. Выпустила без распухшей от вещей сумки, но с портфелем.
– Иди и учись, и чтобы больше я ничего о вашем взаимопонимании не слышала, – благословила она на дорожку.
Это замужество не состоялось – Сашка Крюков на второй перемене отобрал у Кати розовый, вкусно пахнущий ластик и был вычеркнут из списка женихов на веки вечные.
А первый серьезный роман случился на втором курсе института. Высокий, худой и умный Дмитрий Мальцев, отвергнув стайку влюбленных в него девиц, остановил свой выбор именно на ней – на Кате. Это было приятно и волнительно. Он дарил ей цветы, провожал домой, и главное, он шептал о любви и просто завораживал страстным взглядом. И она влюбилась, но скорее не в него, а в придуманную сказку. А потом было больно, потому что Дмитрий Мальцев оказался не из числа тех мужчин, которые могут себя отдать целиком и полностью только одной женщине…
Случился и второй роман – короткий, с одним трудоголиком из кредитного отдела, но это был пустой роман, не оставивший в ее душе никакого следа.
И вот теперь, сидя за столом в обществе графа и его родственников, Катя думала о любви, о той самой, которая однажды приходит и настойчиво стучится в дверь. Именно этого чувства ей сейчас остро не хватало, и, доев третий биточек, она вместе со стулом немного придвинулась к Вадиму. За последний месяц она ужасно вымоталась, и сегодня ей особенно хотелось хотя бы немного побыть слабой.
– Отвези меня к Архипову… мне с ним поговорить надо, – туманно сказала Катя, усаживаясь в машину Вадима. В подробности ей вдаваться не хотелось, да и завтра последний день «тюремного заключения», так что можно уже расслабиться.
– Как скажешь, – бодро ответил он, не собираясь задавать лишних вопросов.
– Мне еще тетрадку надо купить, может быть, заскочим в книжный или еще куда-нибудь…
– Конечно, заскочим, – Вадим положил руки на руль и повернулся к ней. – Если тебе еще что-нибудь нужно – только скажи… Мне бы хотелось сделать для тебя очень многое.
Последнюю фразу он сказал тихо, но Катя расслышала каждое слово. Улыбнулась и кивнула, точно давала разрешение на это «многое».
Около подъезда Архипова она чуть задержалась, оттягивая момент, когда придется снова выходить на тропу войны. Уж чего-чего, а «бросаться в атаку с автоматом наперевес» ей сейчас совершенно не хотелось, но обойтись без этого, увы, не получится…
Она немного поболтала с Вадимом, прижимая к груди толстую тетрадку в яркой клеенчатой обложке, посмеялась над анекдотом, не отдернула руку, когда он сжал ее ладонь в своей ладони, и шагнула вперед, чуть приподняв подбородок, когда Вадим сказал, что о такой девушке мечтал всю свою жизнь…
Федор вернулся домой пораньше – последние дни он совершенно выбился из привычного графика. Обычно выходил из дома в половине восьмого утра, а возвращался затемно – то в десять, то в одиннадцать, а бывало и позднее. Субботы и воскресенья тоже частенько проводил в офисе. Теперь же каждое утро, проснувшись и приведя себя в порядок, Федор долго завтракал, прислушиваясь к скрипам в гостевой комнате, а вечером старался побыстрее закруглиться с отчетами и прочей рутиной и, проклиная дорожные пробки, устремлялся домой.
Сегодня он побил все свои рекорды и уже в восемнадцать тридцать готовил кофе на собственной кухне. Он знал – Катя у Карла, и надеялся, что вернется она не слишком поздно (вот ведь вредная девчонка, не захотела, чтобы он за ней заехал), но все равно изредка подходил к окну и, то улыбаясь, то хмурясь, поглядывал на двор.
Машина Вадима прирулила к подъезду в девять.
– А вот и моя невеста, – усмехнулся Федор, цепко следя за Катей взглядом.
Он стоял и смотрел, как она беззаботно разговаривает, как смеется. Ему казалось, что он слышит ее голос – то резкий, то мягкий, то ироничный. Присутствие рядом с ней другого мужчины раздражало, и Федор уже собирался отойти от окна, но Катя шагнула вперед, и Вадим, что-то сказав, поцеловал ее в губы. Неторопливо. Легко.
Федор сжал зубы, опустил глаза и, резко развернувшись, натолкнулся на внимательный взгляд Елизаветы. Ярко-голубые глаза дымчатой красавицы жгли и приговаривали к правде.
– Нет у меня права… да?.. Это ты хотела сказать? – спросил он.
– Мр, – ответила Елизавета и тряхнула головой.
Первая запись в дневнике:
