В одной из стран Южной Америки, в особняке вице-президента, проходит пышный прием в честь дня рождения влиятельного японского бизнесмена господина Хосокавы. Высокопоставленные гости со всего мира завороженно слушают специально приглашенную звезду – легендарную оперную певицу Роксану Косс. Внезапно в зале гаснет свет. В дом врываются вооруженные террористы и захватывают в заложники и певицу, и ее слушателей.История, которая начинается с всеобщего ужаса перед лицом кажущейся неминуемой гибели, постепенно переходит в нечто совсем другое. В историю о красоте и искусстве. В историю о том, как между говорящими на разных языках незнакомыми людьми и даже между бандитами и их пленниками зарождаются взаимопонимание, дружба и… любовь. Ни террористы, ни заложники больше не хотят думать о смертельной опасности. Но она грозит и тем и другим.Впервые на русском языке книга вышла в 2003 году под названием «Заложники».
Sprecher: Ihr Fremdlinge! was sucht oder fordert ihn von uns?
Tamino: Freundschaft und Liebe.
Sprecher: Bist du bereit, es mit deinem Leben zur erkämpfen?
Tamino: Ja.
Оратор. Чужестранец, чего ты ищешь?
Тамино. Дружбы и любви.
Оратор. Готов ли ты? Это может стоить тебе жизни.
Тамино. Я готов.
Когда свет погас, аккомпаниатор ее поцеловал. Может быть, он успел подняться за секунду до того, как стало темно, а может, только начал подниматься. Но какое-то движение он сделал, потому что все, находившиеся в гостиной, запомнили, что он ее поцеловал. То есть самого поцелуя они, конечно, не видели, потому что темнота наступила кромешная, но могли поклясться, что поцелуй был, и даже точно его описывали: глубокий, страстный, захвативший ее врасплох. В тот момент, когда лампы погасли, все смотрели именно на нее. Вскочив на ноги, все продолжали аплодировать, не жалея ладоней. Ни один человек в гостиной не испытывал ни малейшей усталости. Итальянцы и французы кричали: «Браво! Браво!» Японцы выражали свое восхищение молча. Интересно, а если бы свет не погас, он бы точно так же ее поцеловал? Неужели он был так ею переполнен, что бросился к ней в тот самый миг, как наступила темнота? Неужели решился на это мгновенно? А может быть, все эти мужчины и женщины в комнате сами хотели того же самого и потому стали жертвой коллективной галлюцинации? Они настолько были захвачены красотой ее голоса, что все вместе жаждали припасть к ее губам, испить их. А может, и правда музыку можно присвоить, уловить, поглотить? Что бы это значило: поцеловать губы, которые издают такие звуки?
Некоторые из них обожали ее долгие годы. Они собрали все ее диски. Они завели себе специальные блокноты, где записывали все сцены, на которых ее видели, все музыкальные произведения, которые она исполняла, все составы исполнителей и имена дирижеров, с которыми она выступала. Конечно, в эту ночь здесь присутствовали и такие, кто раньше вообще не слыхал ее имени. Кто считал оперу бессмысленным набором кошачьих воплей и с бóльшим удовольствием провел бы три часа в кресле дантиста. Но теперь некоторые из них плакали открыто, не стесняясь, и сами не понимали, как они могли так ошибаться.
Никто из зрителей не испугался темноты. Они ее едва заметили. Они продолжали хлопать. Приехавшие из других стран подозревали, что здесь подобные вещи случаются постоянно – свет то погаснет, то включится. Местные жители к такому уже привыкли. Кроме того, электричество пропало на редкость эффектно и вовремя, как будто напоминая: «Здесь главное – не смотреть. Здесь главное – слушать». И никто не задумался, отчего свечи на столах тоже погасли, почти в тот же миг, что и лампочки. Воздух наполнился приятным ароматом потушенных фитилей, сладковатым и умиротворяющим. Ароматом, который говорил о том, что уже поздно и пора спать.
Они продолжали аплодировать. Они воображали, что поцелуй длится в темноте.
