Юхан вытащил груз, пахнувший так аппетитно, что у всех заурчало в желудках. Эрик снял тряпицу и увидел бараний окорок, каравай хлеба и огромную бутыль вина. Он снова свесился в окно:
— От кого это?
— Поднимите меня, и я расскажу.
Акцент выдавал незнакомца, но Эрик не боялся одного-единственного русского. Он хотел знать, что ему нужно, и кто прислал в замок корзину отборной еды. Он снова скинул верёвку:
— Привязывайтесь.
Через несколько минут вспотевший от натуги Юхан помог русскому солдату протиснуться в оконце. Тот спрыгнул на пол, отряхнул мундир из зелёного сукна и выпрямился. Красные чулки собрались складками, тёмная косичка растрепалась, а чёрные глаза сверкали жадным весёлым любопытством. Он был выше Эрика, крупнее, и лет на пять старше.
— С кем имею честь? — спросил барон загадочного солдата.
Русский широко улыбнулся, заметив за спиной барона печального Маттео с перьями в кудрях:
— Должно быть, вы тот самый синьор Форти, которого чуть на кол не посадили из-за дурацкой кляузы? — он вытащил из кармана мятую бумажку и бросил на стол. — Какое варварство! В России мужчин за такую чепуху не казнят.
Он протянул ему крепкую руку, унизанную массивными кольцами, весьма дорогими для простого служаки. Маттео без опаски вложил в большую ладонь свои тонкие пальцы:
— Вы правы, я Маттео Форти. А как зовут вас?
Незнакомец раскатисто хохотнул:
— Зовите меня Александр Данилович.
Меншиков подтащил Маттео к себе и смачно поцеловал в губы.
Один русский генерал, он же губернатор Санкт-Петербурга и царский любимец, один шведский барон не самого захудалого рода и два итальянца, чей гений пока не снискал им всемирной славы, сидели на закопчённой кухне и пили превосходный кларет. Слуги выстроились у камина, прислушиваясь к беседе господ, а Марта взяла на себя обязанности виночерпия, хотя её и не просили. Меншиков, не таясь, поглядывал на разрумянившуюся немку.
— Мы с Улофом уже подписали акт о капитуляции и объявили праздник — а тут на скале послышались взрывы! Подумали, что Стромберг решил разбомбить Калин подчистую. Нет бы сидеть тихонько и ждать, когда флот Карла XII прорвёт осаду и придёт на помощь. Я даже зауважал вашего губернатора — глянь, не побоялся в одиночку выступить против русских пушек! А потом все поняли, что пуляют из древних гаубиц.
— Граф Стромберг открыл стрельбу по моему замку, это не связано с войной, — признался барон. — А что, королевский флот может прорвать осаду Калина?
— Ха-ха, даже не мечтайте, барон! На острове Смар стоит русский гарнизон — мышь не проскочит.
В голове Эрика шумело от крепкого вина, которым потчевал их русский генерал. Марта подливала в стаканы, а Меншиков без устали провозглашал тосты — да такие, за которые грех было не выпить. Вскоре все опьянели, несмотря на жирную закуску.
Меншиков продолжил рассказ:
— Я спросил Улофа, что там происходит? Он сказал, что понятия не имеет. Тогда его прелестная жёнушка поведала мне трагическую историю о мужской любви. Ох, и смелая девчонка бургомистерша! И на язык складная. Я аж прослезился, когда она живописала ваши злоключения. Как вас выгнали за ворота, как мои молодцы приняли вас за разведчиков и забросали бомбами, как вы лезли на башню по верёвке! Это уже городская легенда! Я приказал принести судебные бумаги и с удовольствием их почитал. То есть изучил для пользы дела. Бедного евнуха обвинили в содомии — какое уж тут удовольствие? Хотя хромой Клее знает толк в допросах, мда… — Меншиков оборвал себя и воскликнул, поднимая стакан: — Выпьем за то, чтобы наши судьи судили нас не по закону, а по совести!
Они чокнулись по русскому обычаю, закусили караваем, и генерал продолжил:
— И вот пока мы праздновали победу, откуда-то с небес послышалось пение ангела. Фрау Карлсон вытащила меня на площадь, а следом и остальные вышли. Мы ушам своим не поверили! Ах, как вы поёте, синьор Форти! Да вы хуже разрывной бомбы! Вся душа в клочья! Признаться, я зарыдал. Сначала, конечно, матерился, но потом — зарыдал. Да так сладко, как с двенадцати лет не плакал, когда Пётр Алексеевич меня взял.
— Очень приятно, что мои скромные таланты вызвали такую бурю в вашем организме, — вежливо заметил Маттео. — Это заслуга синьора Мазини.
Маэстро, блестя чёрными маслинами глаз, привстал и поклонился.
— Примите мою искреннюю благодарность, синьор Мазини, за ваши труды. Так вот! Я услышал ангельский голос и захотел познакомиться с героями, которые наплевали на закон, показали кукиш смерти, и теперь поют в осаждённой башне, пока их расстреливают из гаубиц. Фрау Карлсон помогла мне переодеться в солдатский мундир и тайком проводила к подножию замка. Не стоит нашему общему врагу знать, что я у вас в гостях.
— Фрау Карлсон внизу? — воскликнул Эрик. — Я хочу с ней выпить! Почему она не здесь?
— А как? У дамы такой живот! — Меншиков изобразил руками круг. — Она в окно не пролезет.
— Вы правы, генерал.
— И вот я с вами, мы пьём превосходное бордо-кларет, и у меня есть предложение: спускайтесь-ка вы вниз!
— Синьоры как раз собирались спускаться перед тем, как вы залезли, — сказал Эрик, глядя на Маттео.
