Корнуолл, 1818 год. Продолжение истории о Демельзе, Россе и своенравном Валентине Уорлеггане, само существование которого бередит старые раны Росса и Джорджа. Клоуэнс размышляет о новом браке, а Белла мечтает о карьере певицы. А на просторах западного Корнуолла выслеживает жертв убийца…
Переведено группой «Исторический роман» в 2019 году.
Над переводом работали: liudmila511, Lenchick, TuzBuben, Agnishka, nvs1408, tavlstor, gojungle и zloyzebr.
Домашняя страница группы ВКонтакте: http://vk.com/translators_historicalnovel
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте!
410011291967296
рубли – R142755149665
доллары – Z309821822002
евро – E103339877377
Валентин
Вечер выдался шумный и мрачный. С севера тянулись черные неуклюжие тучи, подсвеченные по краям серебристым лунным сиянием. В просветах виднелось несколько тусклых звезд. Однако было не так уж темно. Даже когда луна совсем скрывалась из вида, беспокойное море продолжало немного светиться, ведь самый долгий день миновал всего месяц назад. Но погода совсем не напоминала позднее лето. Морской прибой был холодным, как и воздух, свистел ветер, а волны потемнели, словно в ожидании осени. В полумиле к востоку от Уил-Лежер с утесов спускался человек.
Длинные ноги с кошачьей уверенностью преодолевали довольно крутой склон, и хотя гранитные скалы никогда не рассыплются под ногами, из-за утреннего дождя камни местами блестели от воды, и можно было поскользнуться. Человек шел с непокрытой головой, в черной кожаной куртке, штанах из грубой шерсти и парусиновых туфлях. На спине он нес сверток. Осталось преодолеть самый трудный участок. Если он прыгнет с высоты в десять футов, то угодит прямо в морскую заводь. Само собой, вода смягчит падение, но он вымокнет насквозь, и на улице слишком свежо, чтобы в таком виде добираться до дома. А вдруг заводь недостаточно глубока? Еще не хватало сломать ногу. Он решил медленно и осторожно пройти по краю — если и упадет спиной в воду, глубина заводи уже не будет иметь значения.
Он начал огибать заводь, оступился, снова нашел опору, преодолел округлый выступ, спрыгнул и мягко приземлился на песок. Довольный собой, он поднялся, наступил на более твердую поверхность, скинул со спины сверток и развязал его. Там лежали дорожный плащ и черная фетровая шляпа. Надев все это, путник услышал:
— Добрый вечер.
Голос принадлежал высокому, уже немолодому мужчине чуть выше ростом. Путник уронил шляпу, выругался и поднял ее, вытряхивая песок.
— Египетская сила, вот ты меня напугал! Что ты здесь делаешь?
— Всегда разумнее задать вопрос первым, верно? Ты сам-то что тут делаешь? Мой дом гораздо ближе твоего!
— Ты знал, что я здесь?
— Нет, просто гулял.
— Посреди ночи? Раньше ты не страдал лунатизмом, кузен!
— Я прогуливался. Потом увидел твою лошадь.
— Проклятье! Я думал, что хорошо его спрятал! Но ты не мог узнать Нестора! Я же купил его на прошлой неделе!
— Что ж, очень неплохая лошадь, а здесь не так много людей, способных бросить такого коня ночью без присмотра.
— И ты решил, что это я?
— Предположил.
— Но почему ты оказался на этой стороне пляжа, кузен? Ведь мои следы смыло прибоем?
— Я знаю одну тропинку отсюда прямо до Мингуз-хауса. Спустившись, ты сбился с пути.
— Похоже на то. Египетская сила! Не рассказывай Демельзе!
— Я бы согласился ничего ей не говорить, если ты прекратишь употреблять ее любимое ругательство.
— Что? Вот это? Но почему?
— Потому что, насколько мне известно, никто больше так не ругается.
— Мне оно очень по душе!
— Может быть.
— И оно не женственное!
— Согласен. Ты возвращаешься к своей лошади?
— Да.
— Я провожу.
Тучи слегка разошлись, и под порывами ветра мужчины теперь лучше видели друг друга. Между ними наблюдалось некоторое сходство: рост, цвет волос, иногда даже голос, но различались они еще больше. Мужчина постарше обладал более широкими плечами, угловатым лицом и тяжелыми веками, которые, тем не менее, не вполне скрывали прямой взгляд его беспокойных глаз. Озорные темные глаза его молодого спутника были голубыми, как у матери, и близко посаженными. Мужчины перекинулись парой слов о новой лошади, и затем Росс перешел к делу:
— Весьма странную дорогу ты выбрал до Тренеглосов. Полагаю, задумал нечто неподобающее?
Они помолчали, перебираясь через следующую лужу.
— С чего ты взял, кузен?
— А что, разве не так? Прямая дорога к Мингуз-хаусу, как тебе хорошо известно, идет поверху, прямо к центральным воротам.
— Ты совершенно прав.
— К тому же не похоже, что за последние два года ты встал на праведный путь.
— Встал на праведный путь. Какая чудесная фраза. Наверное, что-то из проповеди Сэма?
— Нет, в данном случае это означает деликатные и добрые отношения с соседями. Тренеглосы, кстати, мои соседи.
— О да. Совершенно верно.
По ним хлестал ветер, и они шатались как пьяные.
Беседа еще продолжалась в шуточном ключе, но в голосе Росса слышались стальные нотки.
