Твою мать… И с кем мне теперь делиться подозрениями о Милице?
Вот в таком раздрае я сидел в кузове, завидуя даже не тому, что Милован ехал в кабине, а его новой кожанке. Пилотка а-ля буденовка у него есть, осталось добыть маузер в деревянной кобуре — будет натуральный комиссар.
Ладно, это все лирика. Надо подумать, как отбиваться от доктора Папо, когда он узнает, что я сдернул в рейд без выписки. И почему меня все время события тащут, не пора ли начать направлять их самому? Пожалуй, надо присесть на ухо Джиласу, а для этого на первой же остановке махнуться местами с Ромео, пользуясь статусом контуженного.
Планы ликвидации всех партизанских сил, в т.ч. и Бихачской республики создавались с конца 1942 года на самом высшем уровне — при участии Гитлера, начальников генштабов Кейтеля и Кавальеро, министров иностранных дел Риббентропа и Чиано.
Немцы желали уничтожить и четников, итальянцы выступали против, в итоге решили использовать четников против партизан, а затем разоружить. Что характерно, хорватов о деталях в известность не ставили, хотя партизаны в первую очередь угрожали именно НГХ.
Контрпартизанские операции предполагали также зачистки территорий с депортациями нелояльного населения, как это ранее произошло на Козаре.
К наступлению привлекались:
— немецкий корпус «Хорватия» (в т.ч. дивизия «Принц Ойген») с частями хорватов, всего около 55–60 тысяч человек;
— 5-й итальянский корпус при поддержке усташей, домобранов и четников, всего около 35–40 тысяч человек;
— около 150 самолетов.
Партизанские силы насчитывали около 26 тысяч человек — опытных, хорошо вооруженных бойцов, подлечившихся и отдохнувших.
Несмотря на задержки, вызванные трудностью действий в гористой местности и упорной обороной бригад и дивизий НОАЮ, первый этап операции прошел относительно успешно, Бихачскую республику реоккупировали.
Сильно укрепленный Прозор взяла 3-я ударная дивизия вторым, ночным штурмом 17 февраля. Остатки гарнизона бежали в сторону Конице, но попали в засаду 10-й Герцеговинской бригады. Джилас в мемуарах писал:
…все итальянцы — целый 3-й батальон 259-го полка дивизии «Мурдже» — были убиты, так как они не выполнили наши условия, чтобы дать выход гневу наших бойцов. Только шоферов оставили в живых, чтобы перевозили боеприпасы и раненых. Многие трупы, если не все, сбросили в Раму.
По плану Верховного штаба, шедшего (как и все планы) с самого начала наперекосяк, 1-я Пролетарская дивизия блокировала подход немецких сил из Сараево. После захвата перевала Иван-Седло, воодушевленный комдив Коча Попович попытался вопреки приказу захватить и Кониц силами всего трех батальонов. Результат не замедлил: штурм не удался, немцы выбили партизан с перевала, гарнизон Коница получил подкрепления.
Далее все посыпалось: измотанная после штурма Прозора 3-я дивизия тоже не смогла взять Кониц, что поставило крест на успехе операции.
Оперативная группа дивизий вышла к Неретве от Коница до Ябланице, взяв все узлы обороны дивизии «Мурдже» (кроме Коница). Итальянцы потеряли около 2500 человек. 20 февраля 2-я Пролетарская дивизия отбросила четников и захватила плацдарм на левом берегу реки. Однако, ошибки Верховного штаба и необходимость дожидаться Центрального госпиталя, привели к потере темпа, немцы сбили заслоны у Бугойно, Горни-Вакуфа и Прозора и фактически прижали ОГД к Неретве в тяжелом для маневрирования районе.
Крупной ошибкой Тито стало решение взорвать мосты с целью убедить противника, что ОГД будет прорываться в другом месте. Без мостов партизанам пришлось уничтожить все свое тяжелое вооружение и автотранспорт, сохранив только со стрелковку и минометы. Четыре бригады из двенадцати переносили раненых и в боях участия не принимали.
Предлогом для мартовских переговоров служил обмен пленными, целью — перемирие и «разграничение сфер влияния».
Перемирие позволило бы быстро и без потерь закончить эвакуацию ОГД и Центрального госпиталя в Восточную Боснию, а разграничение сфер влияния — разгромить четников Михайловича, не опасаясь удара от немцев.
Немцы также были заинтересованы в обмене пленными, поскольку считали, что после вытеснения партизан за Неретву выполнили главную задачу наступления — обезопасили бокситовые рудники.
11 марта в Горни-Вакуфе комдив Коча Попович, цлен ВШ и ЦК Милован Джилас (под псевдонимом) и Владимир Велебит (коммунист и загребский адвокат) встретились с командиром 717-й дивизии.
Поскольку генерал Диппольд не имел полномочий для переговоров, Попович вернулся для доклада Верховному Штабу, а Джиласа с Велебитом немцы доставили в Сараево. Вероятно, на встречах присутствовали представители НГХ, но Джилас и Велебит в мемуарах это отрицают.
