Перегнувшись через перила, Мойра ошарашенно наблюдала, как София с быстротой молнии слетела по лестнице, открыла парадную дверь и вышла.
– Ну и ну, – пробормотала Мойра, – эти иностранцы – просто нечто.
А сама подумала: может, все еще кончится хорошо, потому что про ее невестку никак не скажешь, что она спит на ходу.
На следующее утро Грациелла уехала с виллы в восемь часов. Она надела черное крепдешиновое платье, черное летнее пальто и траурную вуаль. При ней была сумочка из черной кожи. Рука, затянутая в черную перчатку, держала четки.
В восемь пятнадцать утра Лука Каролла покинул отель с небольшим узелком под мышкой. Он зашел в общественный туалет и переоделся в монашескую рясу, а свою одежду аккуратно сложил, завернул в коричневую бумагу и, встав ногами на крышку унитаза, спрятал сверток между крышкой сливного бачка и стеной. Покончив с этим, он спустился на пол и вышел, опираясь на трость. Выйдя на улицу, Лука начал прихрамывать, припадая на одну ногу. Переулками он вышел на площадь перед зданием тюрьмы Унигаро и суда. Часы показывали девять, заседание суда начиналось в десять.
В половине десятого Данте позвонили. По телефону он получил полный отчет о передвижениях Луки и о том, что одежду он оставил в общественном туалете по такому-то адресу.
На то, чтобы доработать оружие и потренироваться в лесу в стрельбе из него, ушла почти целая ночь. Данте с неохотой вынужден был признать, что в упорстве и целеустремленности Луке не откажешь. Он снова и снова стрелял в маленькую отметину на стволе дерева. Лука даже попросил Данте пригнуться до роста Кароллы и на нужной высоте прислонил к дереву несколько палок, чтобы поупражняться стрелять вниз, как это придется делать в здании суда. Он промахнулся шесть раз, но на седьмой пуля пошла точно под нужным углом.
Дерево было испещрено следами пуль. Под конец Лука зарядил оружие одной из пуль, которые он собственноручно обработал алмазным сверлом. Когда он выстрелил, ствол дерева словно взорвался изнутри и в нем образовалась огромная дыра. Все, и Лука в числе первых, подбежали к дереву взглянуть на результат.
– Черт, эдак его, пожалуй, размажет по стенке в зале суда!
Данте был ошеломлен результатом, однако Лука лишь рассмеялся, небрежно бросив, что так и задумано, потому что он сможет сделать только один выстрел.
В ту же минуту, когда Пирелли остановил машину во внутреннем дворе полицейского управления, он почувствовал, что что-то затевается. Сержант Анкора его уже ждал и выбежал ему навстречу. От него Пирелли узнал, что некоторое время назад судья, защитники, прокуроры и три правительственных чиновника провели закрытое совещание. Соответствующие пункты закона отменены, освобождения подсудимых не будет, и у Кароллы нет ни единого шанса выйти на свободу. Анкора, столь же довольный результатом, как прокурор Джулиано Эммануэль, ликовал и смеялся от радости. К сожалению, была и плохая новость: Пирелли придется отложить допрос Кароллы до окончания сегодняшнего судебного заседания.
– Говорят, сегодня Эммануэль потребует для Кароллы максимального наказания, но защита настояла, чтобы подсудимому ничего не говорили заранее. Похоже, адвокаты боятся, как бы их клиент не растерял свое высокомерие, когда ему дадут слово.
Пирелли в досаде стукнул по баранке руля, а потом пожал плечами и обронил:
– В таком случае я и сам посижу нынче на процессе. Если я понадоблюсь, найдете меня в зале суда. Ладно?
Анкора и сам не отказался бы побывать на судебном заседании, но «фиат» уже отъехал, оставив позади себя облачко черного дыма из выхлопной трубы.
Грациелла с бешено бьющимся сердцем медленно шла к своему месту. В это утро ее пропустили в зал суда одной из первых.
Лука прислонил трость к стене и стал ждать, пока охранники его обыщут. Проводя руками по его телу, полицейские старались не смотреть ему в глаза: им было стыдно, что приходится обыскивать священнослужителя. Когда досмотр был окончен и Лука потянулся за тростью, он даже имел наглость опереться на охранника, а потом слезливым голосом спросил, нельзя ли ему по возможности получить место возле прохода, так как ему нужно вытянуть больную ногу. Луку проводили к крайнему сиденью в четырех рядах впереди от Грациеллы. Она сидела, глядя прямо перед собой, лицо скрывала густая вуаль. Лука занял свое место и положил трость на самый край сиденья предыдущего ряда. Человек, занимавший это место, ее даже не заметил.
Пол Каролла был пяти футов девяти дюймов ростом, и Лука понимал, что ему придется слегка приподнять замаскированное дуло, которое уже сейчас было нацелено на крайнюю клетку, пока пустующую.
Грациелла открыла сумку и нарочно уронила на пол четки. Наклонившись, чтобы их поднять, она незаметно снова открыла сумку и достала пистолет. Когда она выпрямилась, пистолет лежал у нее на коленях, прикрытый сверху сумкой.
