– «Им»… Кому «им», Джонни? Назови имена.
– Ну, одно время я работал на семью Дженнаро, а они передали меня другим. Примерно год назад меня отправили на Сицилию курьером. Я должен был возить наркотики. К тому времени мой отец умер. Я здорово влип с этим Данте. Теперь мне нет пути назад. Я сорвал сделку, они меня пристрелят. Все вышло из-за героина, я вам уже говорил. Без вас мне бы ни за что не выбраться с Сицилии. Так что, как видите, вы мне тоже нужны. Вы наняли меня, я на вас работаю. Я в полном вашем распоряжении: если захотите, вы в любой момент можете сдать меня полиции.
– Так же как и ты нас, Джонни.
– Верно, но я не собираюсь вас предавать. Я выполню любой ваш приказ. Я хочу у вас работать. Вы стали моей семьей. У меня больше никого нет.
В кабинет вошла София, и он обернулся. Она прислонилась к дверному косяку:
– Три часа ночи. По-моему, Джонни пора идти.
Лука быстро соскочил с края стола и, не глядя на Софию, пробормотал, что придет завтра – отвезет их на встречу с Барзини.
– Я провожу тебя, Джонни. Мне надо подышать свежим воздухом, – сказала Тереза.
София видела из окна, как они стоят у подъезда. Задернув штору, она обернулась к Грациелле:
– Хочешь принять снотворное?
– Нет… Доживи до моих лет, и тебе не понадобится много спать. Насыщенный был денек, да?
София засмеялась, скрестив руки на груди.
– Мне кажется, это слишком мягко сказано, мама. У тебя есть таблетки? Мои, оказывается, уже кончились.
Грациелла открыла выдвижной ящик своего ночного столика и достала пузырек. София протянула руку и тут увидела фотографию Майкла.
– Он был твоим любимцем?
Грациелла закрыла глаза:
– Он был моей отрадой и моей болью. Говорят, первенец для матери дороже всех. Наверное, все дело в том, что первый ребенок – это так страшно… и так прекрасно…
Она замолчала, увидев, что София вышла из комнаты.
София налила полную рюмку виски и села за кухонный стол. Она выпила сначала одну таблетку, потом вторую и тут ощутила руку на плече. Грациелла взяла пузырек с таблетками, аккуратно завинтила крышку и подсела к Софии, потянувшись к ее руке. Она чувствовала, что на душе у невестки скребут кошки, но не могла придумать слов утешения.
– Мне хочется уснуть, мама, и никогда не просыпаться. Я больше не выдержу. Нас настигло какое-то безумие.
Грациелла вздохнула:
– Да, мне самой не верится, что все это происходит с нами наяву. Иногда по ночам я лежу без сна и мне кажется, что я нахожусь в каком-то другом мире… Должно быть, так оно и есть: я в Америке, а прошлое осталось далеко позади. Но, знаешь, я часто вспоминаю старые добрые времена, и они служат мне утешением.
София тронула ее за руку:
– Мама, есть кое-что, о чем я тебе никогда не рассказывала – все было не к месту. Да наверное, в моей жизни все было не к месту. Помнишь ту ночь, когда Альфредо принес меня на виллу? После того, как сбил на дороге? Я приехала в Палермо из Чефалу, потому что…
София замолчала. В дверях появилась Мойра. Заплаканная, без косметики, она напоминала заблудившегося ребенка.
– Я не могу заснуть. Мне так страшно! Я никак не могу заснуть…
София вздохнула, а Грациелла подала Мойре руку и усадила ее за стол.
– Где мама? – спросила Роза, заходя в кухню с бледным, осунувшимся лицом.
Грациелла похлопала себя по коленям, обращаясь с Розой как с маленькой девочкой. Роза села к бабушке на колени и уткнулась лицом ей в плечо:
– Бабушка, я так рада, что ты здесь!
Грациелла улыбнулась. Окруженная дочерьми, она чувствовала, что любима, и самое главное – она чувствовала, что кому-то нужна.
– Ты знаешь, какой сегодня день, бабушка?
Мойра вскочила:
– Рождество! Сегодня же Рождество!
Она выбежала из кухни и вернулась с маленькими подарками, которые купила для всех них.
– Счастливого Рождества, София!
София приняла яркий сверточек. Она изо всех сил пыталась улыбнуться, но лицо ее внезапно исказилось, и она зарыдала.
У Розы задрожали губы.
– Не плачь, София, не плачь! – проговорила она и сама разразилась слезами.
Мойра, которая еле держалась весь вечер, тоже пустилась в рев. Грациелла молча переводила взгляд с одной на другую, потом принялась покачивать Розу, сидевшую у нее на коленях, и затянула песню.
Тереза плотнее запахнулась в шубку Софии. Они долго шли пешком и невзначай добрели до грузовой компании, которая по-прежнему стояла на замке, огороженная сверху мрачной колючей проволокой.
– Здесь работал мой муж. Это единственное предприятие, которое я не включила в список на продажу. Сначала я и сама не понимала почему. Мало того, я сохранила за собой права на аренду складских помещений.
Лука оглядел неосвещенные пакгаузы и засунул руки глубже в карманы брюк.
Тереза улыбнулась:
– Ты сочтешь меня ненормальной, если я скажу тебе, что хочу открыть собственный бизнес? Я собираюсь вложить свою часть денег в это предприятие и возродить его. Конечно, мне понадобятся помощники – люди, которым я могу доверять.
– Как насчет профсоюзов?
