– Он не должен ни о чем догадаться. Мама начнет готовить, а потом мы сядем обедать – как будто ничего не случилось. Его надо чем-то отвлечь, чтобы он нам не мешал. Мы с Терезой запрем все выходы из дома и, как только убедимся, что он не сможет убежать, будем есть. Мы все вместе сядем за стол, как и договорились. Он может показаться неопасным, но не забывайте: Пирелли сказал, что он обладает исключительной силой, судя по тем жестоким ранам, которые были нанесены его жертвам… Если вы дрогнете, если в какой-то момент почувствуете страх, ты, Мойра, вспомни своего Фредерико, ты, Роза, вспомни Эмилио, Тереза – Альфредо, а ты, мама, думай о папе, о моих детях и о Константино… Все вы должны постоянно держать в голове то, что он сделал. Наши молитвы услышаны: мы наконец-то свершим правосудие. Ведь мы хотим этого?
С застывшим лицом, похожим на красивую маску, она посмотрела по очереди на каждую женщину. Тыльной стороной ладони Роза смахнула слезы с глаз, боясь встретиться с проницательным взглядом Софии.
– Роза? Роза?
София нависла над ней. Девушка судорожно сглотнула и приподнялась со своего кресла.
– Ты хочешь отказаться, Роза? Если да, то лучше скажи сразу.
– Нет… нет…
– Хорошо. Тогда вытри слезы. Мойра, что с тобой?
Левая нога Мойры непрестанно подергивалась, как будто жила собственной жизнью.
– Со мной все в порядке, – откликнулась Мойра, – я думаю, нам надо держаться всем вместе, тогда будет легче. Вот только… Что, если мы ошибаемся?
– Тогда пусть он это докажет. Мы дадим ему такую возможность. А сейчас иди оденься, и ты тоже, Роза. Вы все должны выйти к обеду нарядными. И ведите себя так, как будто ничего не знаете.
Грациелла сидела, сложив руки на коленях и закрыв глаза, точно в молитве.
Тереза прошептала дрожащим голосом:
– Может, ты зря рассказала об этом маме?
Но София покачала головой:
– Мама нам нужна. Она должна подсыпать порошок в его тарелку. Ведь она всегда подает еду на стол.
Грациелла заговорила. В отличие от Терезы, голос ее был совершенно твердым.
– Я молю Господа, чтобы ты не ошиблась. Теперь я смогу умереть спокойно.
София встала на колени перед Грациеллой и взяла ее за руки:
– Мама, у него будет возможность ответить на все наши вопросы. Мы сделаем это, только когда убедимся в его виновности, не раньше.
Было видно, что Тереза боится. Вся ее бравада померкла на фоне расчетливой холодности Софии, и теперь она, которая привыкла за всех принимать решения, растерянно смотрела на Софию, ожидая ее указаний.
Все еще стоя возле Грациеллы, София нагнулась к ее уху:
– Я принесу тебе таблетки, мама. Мы истолчем их в порошок… Ты всегда держишь в рукаве носовой платок и могла бы взмахнуть им – вот так…
Словно играя, София вытянула из рукава Грациеллы кружевной носовой платочек. Однако это была не игра: она показывала, каким образом Грациелла всыплет порошок в тарелку Луки.
– Как мы это сделаем, София? – спросила Тереза.
Красивое, похожее на маску лицо повернулось к Терезе. Темные раскосые глаза завораживали.
– Он виновен, Тереза, я знаю. Я всегда испытывала к нему какую-то неприязнь, но не понимала, с чем это связано. Он должен умереть медленной мучительной смертью.
– Кто из нас это сделает?
– Никто в отдельности. Мы сделаем это все – вместе.
Со двора донесся автомобильный гудок, и Тереза подошла к окну, дрожа всем телом.
– Это он. Он приехал… – запинаясь, проговорила она. – Заворачивает на задний дворик.
Снег еще не успел засыпать следы от колесных шин. Роза сидела в конюшне, вся дрожа от страха. Лука выгружал продукты из машины и трижды проходил мимо нее. Она слышала, как крышка багажника с шумом захлопнулась, и он в четвертый раз прошел мимо, весело насвистывая. Осторожно выглянув из дверей конюшни, Роза увидела, как он заходит в кухню.
Она поспешила по длинной гравийной дорожке к большим железным воротам, закрыла их на навесной замок и цепочку, потом подбежала к машине и вынула ключ, оставленный Лукой в замке зажигания. С гулко бьющимся сердцем она отправилась в кухню, быстро скинула с себя шубку и стряхнула снег с волос.
Грациелла доставала продукты из коричневых магазинных пакетов и выкладывала их на стол. Роза быстро убрала ключи от машины в выдвижной ящик, и Грациелла попросила ее поставить на плиту кастрюлю с водой для риса. После этого Роза взялась резать грибы, лук и помидоры.
Нож был острым, как лезвие бритвы. Грациелла крутилась рядом. Девушка слышала стук ее каблуков по плиточному полу, и ей казалось, что все это происходит во сне… Старая леди вела себя так, как будто ничего не случилось. Она просто готовила обед, их первый обед в новом доме.
Мойра надела то самое черное платье, которое ей дала София для римского ресторана. Выйдя из спальни, она столкнулась с Софией.
– По-моему, это неплохая идея, Мойра.
К ним подошла Тереза.
– Мойра надела свое черное платье, – сказала ей София, – помнишь, с того вечера в «Сан-Суси»? А ты привезла свое, Тереза?
