Все было продумано, приготовлено и устроено. Лучано в последний раз проинструктировал Робелло о том, что Жуана Борсалино следует схватить и отвезти в надежное место. Этот пленник принадлежит только ему. Борсалино должен быть захвачен живым и передан Лучано в целости и сохранности.
Робелло пожал руку Лучано и обещал не искать с ним личных контактов в течение месяца: ни телефонных звонков, ни писем. Он согласился с тем, что таким образом ставится под угрозу выполнение плана, и признал, что нарушение этой договоренности равносильно разрыву деловых отношений между ними.
Они поцеловались. Сделка вступила в силу.
В тот же вечер Роберто и Грациелла вылетели в Нью-Йорк. В аэропорту их встретили родители Терезы.
На обратном пути Роза Скорпио много говорила о том, какое платье будет у невесты и сколько приглашено гостей. Грациелла вежливо улыбалась в ответ, плохо понимая, о чем речь, поскольку владела английским не так свободно, как Роберто.
За обедом к ним присоединились Альфредо, который изменился до неузнаваемости, и его невеста. Одного взгляда на сына было достаточно, чтобы Грациелла поняла: эта семейка вцепилась в него мертвой хваткой. Девушка оказалась, мягко говоря, невзрачной, да и серое платье старило ее. За все время она ни разу не подняла глаз, а Альфредо лишь беспомощно улыбался матери.
Грациелла отчаялась улучить момент, чтобы поговорить с сыном наедине, поэтому предложила Альфредо проводить их с Роберто в отель. Альфредо с радостью согласился, но в последнюю минуту Тереза попросила его остаться, чтобы обсудить приготовления к свадьбе.
Альфредо поцеловал мать, и она крепко сжала его руку, стараясь заглянуть ему в глаза. Она тихо спросила на сицилийском диалекте, действительно ли он хочет этого брака: ведь ее волнует только то, чтобы он был счастлив.
– Скажи мне правду, – шепнула она ему на ухо, приподнимаясь на цыпочки. – Не женись, если не уверен в своих чувствах. Это ведь на всю жизнь, а ты так молод. Не позволяй отцу вынуждать тебя делать то, о чем ты потом горько пожалеешь.
Альфредо так и не нашел в себе сил взглянуть в глаза матери и посмотрел на неуклюжую, смущенную девушку, которую опекали родители. Дон Лучано поцеловал руку Розе Скорпио и тепло попрощался с ее мужем, после чего проводил Грациеллу к машине. Он обернулся на мгновение и кивнул сыну, давая понять, что доволен его поведением.
Тереза настояла на том, чтобы родители оставили их одних с Альфредо после отъезда Лучано. Она прекрасно говорила на сицилийском диалекте и поняла то, что Грациелла сказала сыну, от первого до последнего слова. Она виновато улыбнулась и пожала плечами:
– Мне жаль, что мои родители так одержимы идеей выдать меня за тебя замуж… Полагаю, нам следует поговорить откровенно.
Тереза выглядела взволнованной, сидя напротив Альфредо за столиком в ночном баре: сначала она просыпала сахар мимо чашки, а потом стряхнула пепел с сигареты себе в кофе.
– Я понимаю… ты меня не любишь, это невозможно. Мы почти не знаем друг друга. Я хочу закончить образование. Моя мать говорит всем, что я адвокат, но на самом деле мне еще год надо учиться, чтобы получить лицензию на практику. Отец не верит в то, что женщина может сделать карьеру в этой области… Господи, до чего смешно! Мы с тобой давно уже взрослые люди, а они обращаются с нами как с детьми. Я хочу сказать, что если мы с тобой решим, что нам это не нужно, то ни о какой свадьбе не может быть речи…
Альфредо улыбнулся, а она смущенно отвернулась.
– Я знаю, что все это устроил твой отец. Возможно, даже договорился с моими родителями о какой-то материальной компенсации, но…
Альфредо взял ее за руку и крепко сжал:
– Я очень люблю своего отца, и, если ты хочешь продолжить образование, я буду этому только рад.
– Я знаю. – Она благодарно улыбнулась в ответ. – Возможно, я не совсем то, что тебе нужно, но ты лучшая партия, которая мне когда бы то ни было подворачивалась.
– Значит, я – то, что тебе нужно? – Альфредо оценил ее попытку посмеяться над собой и склонился к ней ближе.
Она обратила к нему полные слез глаза и молча кивнула.
– Значит, ты бы хотела стать моей женой? – Альфредо был тронут до глубины души ее молчаливым признанием.
– Да, – еле слышно вымолвила она.
По какой-то необъяснимой причине ее слова придали ему уверенности в себе, и он разулыбался совсем по-мальчишески, от уха до уха. Она удивлялась тому, что этот красивый мальчик настолько не уверен в себе самом: он так искренне обрадовался, когда она сказала, что хочет его в мужья. Тереза растрогалась и ласково погладила его по руке.
– Я очень боялась встречи с тобой, – призналась она. – Но когда увидела тебя, я впервые в жизни согласилась с выбором родителей. Как правило, обычно бывало наоборот. Я у них единственная дочь, и мне подчас трудно находить с ними общий язык. Насколько помню, они с самого моего детства занимались поиском для меня подходящей партии, и, говоря по чести, отец в последнее время сдался.
– Ты хочешь сказать, что к вам в дом захаживали и другие парни вроде меня?
