Лучано стоял возле открытой дверцы машины и смотрел в бинокль на северо-запад. Он возмутился тем, что мальчик так далеко от коттеджа, но Каллеа заверил его, что при нем три охранника, которые волосу не дадут упасть с его головы. Они всегда высылают вперед мотоциклиста, чтобы проверить, безопасен ли маршрут. И ни разу не возникало никаких проблем, тем более что даже в округе неизвестно о том, что в этом домике кто-то живет.
Лучано увидел сына в тот момент, когда тот перепрыгнул через большую лужу и рассмеялся, подняв руки к небу и запрокинув голову. Майкл немного не рассчитал, и мелкие капли грязи забрызгали его одежду и загорелое лицо. Лучано сел в машину и положил бинокль на колени.
– Он промок до нитки.
– После того, что ему пришлось пережить, мокрые ноги не самое страшное, – ответил Каллеа.
Лучано сосредоточенно протирал стекла бинокля и не удостоил его ответом. Они поехали к коттеджу. Едва машина миновала первый пост, охранник узнал босса и радостно поприветствовал его.
Майкл успел добежать до домика и смывал грязь с лица, когда ему сообщили о приезде отца. Он выронил полотенце и бросился к двери, всеми фибрами души желая заключить отца в объятия. Но вдруг остановился в замешательстве, как ребенок, нарушивший запрет родителей и не знавший, какое наказание за этим последует.
Лучано вышел из машины, снял темные очки и неторопливо положил их в карман пиджака. Только после этого он протянул руки к сыну и улыбнулся. Майкл рванулся вперед и молча приник к груди отца. Никаких обвинений, никаких наказаний. Каллеа растрогался, зашмыгал носом и промокнул глаза носовым платком.
Лучано похлопал сына по спине, провел по его рукам и ногам, ощупывая мускулы.
– Ты хорошо выглядишь, в прекрасной форме… Теперь ты снова похож на моего сына.
Майкл не мог смотреть отцу в глаза и опустил голову. Лучано ущипнул его за щеку и заставил взглянуть на себя.
– Эй, это еще что! Ты не хочешь посмотреть на меня? Ты должен гордиться! Тебе удалось пройти через муки ада. И ты сделал это сам.
– Не совсем, – улыбнулся Майкл. – Мне нужна была помощь.
– Разумеется, но тебе самому пришлось бороться за себя. И, насколько я знаю, ты боролся как дьявол… Ты задушил в себе демона, понимаешь? Избавился от него.
Майкл сжал голову отца в ладонях и поцеловал его:
– Я люблю тебя, папа. Очень люблю!
На глаза Лучано навернулись слезы, когда он снова прижал сына к груди и прошептал, что любит его больше жизни. Затем он рассмеялся:
– И если я немедленно не покажу тебя матери, моя жизнь гроша ломаного не будет стоить. Ты готов увидеться с семьей?
Майкл принял приглашение отца и согласился провести вечер в кругу семьи, чтобы наутро вернуться обратно в пастуший домик.
Хотя он был в хорошей физической форме, ему еще предстояло восстановить умственные способности. Майкл обрадовался, найдя в отце понимание. Для Лучано едва ли не важнее всего было дать сыну образование.
– Я думаю, пока не стоит обсуждать твое будущее – времени будет достаточно, – но поразмысли о нем сам. Возможно, ты захочешь поступить в другой колледж. Решай. Это должен быть твой выбор, я не стану тебя ни к чему принуждать…
Майкл неожиданно разрыдался, как ребенок, от стыда и вины. Всхлипывая, он просил у отца прощения за то горе, которое причинил ему.
– Я давно простил тебя, а семья ничего не знает, – ответил отец. – Они считают, что ты был болен. Вот и все – ни больше ни меньше. Я не желаю слышать ни слова о том, что ты виноват и что тебе стыдно. Все позади. Эта часть твоей жизни осталась в прошлом, а теперь мы движемся вперед…
– Мне нужно время, папа. Не торопи меня. Я еще не готов.
– Никто тебя не подгоняет, сам решай. Но ты мой сын, и в этом причина того, что с тобой произошло.
– Папа, не нужно придумывать для меня оправдания. Как ты не понимаешь – мне от этого только хуже! Я должен осознать и смириться с тем, что сделал… А иначе я буду противен тебе, всем, самому себе. Это не принесет радости никому.
– Скажи, Майкл, тот наркотик, который был у тебя в гитарном чехле… где ты его взял? Привез из Штатов?
– Я заказал его… для меня заказали его в Штатах. А пакетики я получил здесь, в аэропорту.
– Кто это устроил?
– Не знаю. Ты имеешь в виду здешнего парня? Я даже не узнаю его, если увижу. Мне было тогда совсем плохо. Я просто заплатил ему, и все.
– А как зовут торговца в Штатах?
– Я не знаю. И потом, их было несколько.
– Тогда лучше сосредоточься, потому что мне нужны имена. Майкл, поверь, это важно.
– Черт, да не знаю я ничего!
Впервые в жизни Лучано ударил сына наотмашь по лицу.
– Не смей ругаться при мне! Слышишь, никогда не смей ругаться в моем присутствии!
– Прости, – в страхе отшатнулся Майкл. – Но ты продолжаешь задавать вопросы, а я не знаю, что ответить. Да и в Бостоне я не был уже месяцев пять, жил в Нью-Йорке.
– С кем ты был в Нью-Йорке?
– Разве ты не знаешь?
– Я хочу, чтобы ты назвал мне имена людей, с которыми встречался в Нью-Йорке, – терпеливо повторил Лучано. – И кто тебе там продавал наркотики.
Майкл вдруг круто обернулся к отцу, в его глазах сверкала ярость:
