Белладонна полностью

Кожу обдало жаром, дыма становилось все больше. Он еще не мог задушить их и остановить, но Лилиан уже походила на привидение, пока парила над своей обожженной могилой. Ее черные глаза смотрели на неизвестную фигуру, скрытую за пеленой дыма.

– Кто здесь? – позвал незнакомец, и Сигна едва устояла на ногах от облегчения, услышав этот голос.

– Перси! – Она побежала к кузену, во взгляде которого сквозили безумие и одержимость. Все еще одетый в ночную рубашку, со спутанными волосами, из которых торчали листья. – Мы увидели дым и… – Что-то сверкнуло в его руках. – Это… Перси, это огниво?

Он провел по нему большим пальцем и убрал крошечную серебряную трутницу в карман брюк.

– Нужно было позаботиться об этом.

Порыв ветра швырнул угли в рукав пальто Сигны, и Лилиан зарычала со своей могилы.

– Но это сад твоей матери, – напомнила Сигна. Он слишком погрузился в свои мысли, чтобы обращать на нее внимание, но она не могла не сказать этого. Особенно в присутствии Лилиан. – Здесь она… – И тут Сигна все поняла. – О чем тебе нужно было позаботиться, Перси? – Она с трудом сглотнула, охваченная страхом, и огляделась в поисках Сайлеса, хотя уже знала ответ.

Что-то в его лице изменилось.

– Она не оставила бы меня в покое. – В его голосе не слышалось грусти или страха. Ни намека на угрызения совести. – Ты ведь видела ее, правда? Поэтому ты здесь? Она прислала тебя в Торн-Гров, чтобы преследовать меня?

– Сигна… – Голос Сайлеса прозвучал резко, хотя он говорил шепотом. – Мы не должны быть здесь.

Он не должен. Но Сигна Фэрроу другой плоти и крови. Она состояла из ночи и ничего не боялась.

– Тебя отравили, кузен. – Она подняла руки, словно успокаивая ребенка. – Нормально переживать галлюцинации. Твоя мама сильно любила тебя, но она умерла…

– Она не моя мать! – Из его груди вырвался безумный крик. – И никогда не была моей матерью, ведь моя мать гувернантка. Шлюха, сбежавшая из дома, опозорив семью. Мой отец дурак, что позволил ей даже ступить на порог нашего дома…

– Она всегда хотела для тебя только лучшего, – возразила Сигна, вспоминая дневник Марджори, полностью посвященный Перси. Вспомнила, как женщина смотрела на него, всегда с улыбкой. С любовью.

– Если она желала мне лучшей жизни, стоило просто убраться отсюда! – Он не выбирал слова, находясь вдали от общества. – Если кто-нибудь узнает, я буду уничтожен. Хотя не сложно заметить, что мы родственники. Только взгляни на нас – любой, кто увидит нас рядом, сможет догадаться рано или поздно.

Сигна отдала бы что угодно, чтобы увести его домой и покончить с этим. Ее сердце разрывалось от боли, ведь, несмотря на все его проступки, Сигна уже считала Перси братом – невероятно раздражающим, но все равно любимым. Она хотела, чтобы Элайджа одумался и позволил ему унаследовать семейное дело. Хотела видеть кузена счастливым, как во время их танца, смеющимся и подшучивающим над ней.

Но, посмотрев на него сейчас, она внезапно ясно увидела, кем он являлся на самом деле – убийцей.

– Ты отравил себя, – прошептала она, рассуждая вслух, пока детали головоломки наконец начали складываться воедино. – Ты знал, что я спасу тебя.

– Я знал лишь, что у тебя еще оставалась доза противоядия. – Его голос прозвучал неожиданно резко. – Я везде искал его, но не мог найти. Нужно было избавиться от него.

– А пожар в библиотеке? – Ее голос надломился. – Ты бы действительно спалил Торн-Гров дотла?

– Конечно, нет, – разозлился он. – Я бы все потушил, спалив пару книг. Я бы стал героем. Но тебе ведь обязательно следовало прийти и испортить даже это.

Сигна словно окаменела, не заметив, что Сайлес сжал ее руку, пока он не наклонился и зашептал ей на ухо. Слова были едва различимы в треске пламени.

– Вы не обязаны разбираться с этим. Я позабочусь о нем. Когда отпущу руку, бегите.

Он разжал руку, но Сигна осталась на месте. Лилиан парила над сыном, из глаз сочились кровавые слезы. Ярость заглушила печаль. Она все сокращала и сокращала расстояние между ними, под ногами таял снег и обугливалась земля.

Сигна опустилась на колени, не в состоянии справиться со злостью, и Лилиан склонилась над ней, в ее взгляде застыли слова извинения, которые она не могла произнести. Дух протянул к ней руки, призывая, но не настаивая, с мольбой в глазах. Мольбой, которую Сигна тут же поняла.

Лилиан собиралась завладеть ею – но только, если она позволит.

Сигне хотелось сказать нет. Хотелось забыть ужасный, пробирающий до костей холод, выжигающий все внутри. Но кто еще даст Лилиан такую возможность? Кто еще сможет?

Она собралась с силами и взяла духа за руку.

Лилиан проникла в нее. Глаза Сигны закатились, когда дух завладел ею. Казалось, что ее выпотрошили. Словно она стала лишь оболочкой самой себя; словно погрузилась в ночной кошмар, не в состоянии двигаться и управлять своим телом.

Почему?

Это была не ее мысль, а Лилиан, сознание которой расширялось и давило на голову. Сигна не могла двигаться. Не могла кричать.

ПОЧЕМУ?