– Не понимаю, чему ты так радуешься, – сказал Перси, у которого зуб на зуб не попадал от холода. Он слишком привык к жару кухни, а кожа была такой светлой и чувствительной, что нос и уши покраснели от мороза уже спустя пару минут на улице. – Почему мы не можем просто выпить перед камином?
Блайт рассмеялась, уютно кутаясь в шерстяное платье и толстую накидку с зеленым бархатным капюшоном, натянутым на голову. Ее смех напомнил Сигне звон церковных колоколов: бодрящий, и успокаивающий, и прекрасный. Даже Перси притих и заслушался, ведь последнее время ее смех звучал так редко. Он напряженно наблюдал, как Блайт отпила горячий шоколад, словно боялся, что она может в любой момент исчезнуть.
– Немного холодно, да, Перси? – подшучивала Сигна, тоже засмеявшись, когда он, будучи в перчатках, засунул руки под мышки в попытке согреться.
– Не стоит рассчитывать на него, если захотим сделать снеговика или снежных ангелов, – задумчиво произнесла Блайт, откинувшись назад на руки и наблюдая, как снег падает на лужайку перед ними. – Брат никогда не любил снег.
– Погода отвратительная, а тело чешется от шерстяной одежды, – проворчал он. – Я бы предпочел лето и морское побережье.
Возможно, из-за своей любви к холоду Сигна не могла дождаться, когда снег заметет поля и стукнут сильные морозы. Осень и зима всегда были ее любимыми временами года. Наступал покой, словно земля отдыхала, готовясь к теплым месяцам. Она думала, что стоит попытаться полюбить и весну теперь, когда приближался ее дебют. Но в этом времени года, когда вся природа замирала, таилась скрытая красота. Волшебство и нежность.
Глядя вдаль, на вересковые поля и представляя, как красиво они станут смотреться под белым покрывалом, она вдруг заметила вдалеке Сайлеса. Он вел в конюшню гнедую кобылу, и словно почувствовав на себе ее взгляд, обернулся и посмотрел через плечо. Он слегка помахал рукой, когда заметил, что она смотрит, и Сигна тут же отвернулась, сгорая от унижения.
Что творилось с ее мыслями, блуждающими от него к Ангелу смерти? Они с Сайлесом просто друзья. Кроме того, Ангел смерти вовсе не запасной вариант; она думала о нем даже чаще, чем о Сайлесе. Хотя не была вполне уверена, что это свидетельствовало в ее пользу.
– Я собираюсь внутрь, к кофе, книгам и камину, – объявил Перси, глядя на сестер. – Не задерживайтесь. Холод вреден для вашего здоровья.
Блайт отстраненно кивнула и помахала ему, снова подняв голову и любуясь небом. Сигна повторила за ней, лежа рядом с кузиной на ровной земле.
Этот день был словно создан для первого снега. Небо заволокли серые тучи, и осень полностью уступила права зиме. Скоро опадет последняя листва, а земля покроется снегом.
– Я уже не верила, что встречу еще одно Рождество. – Голос Блайт звучал тихо и почти слился со снегопадом, но слова, словно нож, глубоко ранили Сигну. Она перекатилась на бок и посмотрела на кузину, которая ответила легкой улыбкой. – Должна поблагодарить тебя, кузина. Не только за помощь, но и за то, что ты единственная верила в меня.
Глаза защипало от слез, но Сигна запретила себе плакать и взяла Блайт за руку.
– У меня никогда не было семьи. Не берусь судить, каково это иметь родного брата и сестру, но могу представить. И мне кажется, ты также дорога мне.
Блайт снова улыбнулась, ее лицо лишь отчасти отразило внутренние переживания, прежде чем поднялась и выпрямилась, очевидно, не желая пребывать в таком настроении.
– Идем, – сказала она, поднявшись. – Перси прав, не стоит мерзнуть. Кроме того, я хочу кое-что тебе показать.
Сигна последовала за ней в дом и вверх по лестнице. Было видно, что прогулка утомила Блайт. Она хваталась за перила, пока поднималась, решительно не показывая своей жуткой усталости. Сигне хотелось бы, чтобы Блайт
Когда они вошли в комнату, Блайт скинула накидку и уселась на диване, ее кожа раскраснелась и покрылась испариной.
– Позвонишь в сонетку? – попросила она, указывая на ленту для вызова слуг. – Мне нужна помощь Элейн, чтобы снять платье. Я и забыла, насколько тяжела шерсть.
Сигна выполнила просьбу и вдруг заметила на туалетном столике изящную белую коробку, украшенную золотой лентой.
– Подай ее, – сказала Блайт, усталость в голосе совсем заглушила радостное волнение.
Сигна взяла ее и присела на диван рядом с кузиной, положив коробочку на колени. Та была удивительно легкой, но слишком большой, чтобы хранить в себе украшения или варежки – и слишком маленькой для платья. Она слегка встряхнула коробочку, когда Блайт схватила ее за руку.
– Осторожно, оно хрупкое! – вскрикнула она. – Как бы мне ни хотелось попасть на бал-маскарад, боюсь, это выше моих сил. Но, уверяю, в следующем году у меня будет самый пышный кринолин и самый дерзкий наряд. А пока я могу только послать частичку себя вместе с тобой. – Она указала на коробочку, и ее улыбка стала шире. – Открой.
