— О, ты здесь неплохо устроился, — улыбнулся Бейби, обращаясь к Левше вполне по-дружески. — Красивые девушки посещают тебя... Где-то я видел вас, красавица.
— Я тоже видела вас с моим дядей Аурелио, - сказала Ванесса.
— Ах, вот оно что! — присвистнул от изумления Бейби. — Значит, Левша водит дружбу не только с полицейскими, но и с миллионерами?
— Познакомься, Ванесса, — сказал Левша. — Это мой приятель Бейби.
— Очень приятно, — улыбнулась Ванесса. — А что вас связывает с моим дядей?
— Вы не знаете? Левша не говорил вам? — изобразил удивление Бейби. — Мы оба работаем в картинной галерее Аурелио Линареса агентами по продаже картин. Покупаем их в других странах, а затем продаем здесь различным галереям.
Почему ж ты скрывал от меня, что у тебя такая интересная работа? — с некоторой обидой обратилась Ванесса к Левше. — Глупый. Я так рада за тебя!
Бейби вежливо попрощался и отправился к боссу, Он не знал, что там сейчас во многом решалась его судьба.
—У меня вызывает беспокойство поведения Бейби, — говорил Игору Аурелио. — Почему он так яростно ненавидит полицейских и в особенности Артуро Гонсалеса? Боюсь, что тут скрыт какой-то личный мотив, что-то из прошлого. Бейби никогда не говорил о своих родителях, и прежде я не придавал этому значения. Еще мальчишкой Бейби сказал мне, что они умерли. Но сейчас я хотел бы узнать подробнее о прошлом моего дорогого малыша и все о его нынешней жизни. Где и с кем он проводит свободное время? Это должен выяснить ты.
Игор не верил своим ушам: такого высокого доверия он не ожидал от босса. Бейби всегда ходил в любимчиках, а тут ему вдруг устраивают проверку. И поручают это Игору!
—Я не подведу вас, — запинаясь от волнения, пообещал он. — Сделаю все в лучшем виде!
Тут как раз пришел Бейби и попросил Аурелио отменить прежнее приказание, данное Левше.
—Я сам должен убрать Гонсалеса!
— Ты хочешь защитить Левшу? — с изумлением спросил Аурелио.
— Нет, дело не в том. Левша сделал свой выстрел, не дрогнул. А теперь — мой черед. Я, и только я, должен всадить пулю в лоб Гонсалесу!
Аурелио и Игор многозначительно переглянулись.
С приездом Сары обстановка в доме Линаресов накалилась до предела. Ванесса опять исчезла неизвестно куда. Патрисия, неожиданно для Росы, согласилась на операцию, и Рауль все время проводил в клинике с Илианой, не имея возможности заняться подготовкой развода Рикардо и Сары. Рикардо же с трудом переносил эту вынужденную задержку и был очень несдержан в разговорах с матерью и Сарой. Обе женщины не оставались в долгу, а когда Рикардо покидал их, срывали свой гнев на Федерико. Тот держался из последних сил и однажды, когда к нему за очередной порцией денег пришел Рамиро, нервы Федерико окончательно сдали: он вышвырнул из дома не только шантажиста, но также велел убираться вон Эльвире и Саре. Эльвира тотчас же подняла такой шум, от которого Федерико сам вынужден был сбежать в «Тропибеллу».
Женщины немного успокоились, но тут выяснилось, что Рикардо не пришел ночевать домой.
— Все, это конец! — в истерике заломила руки Сара. — Я потеряла его! Он остался ночевать у Габриелы!
Эльвира не долго думая помчалась к Консуэло и учинила там скандал. Рикардо, правда, ей увидеть не довелось (он в это время находился в тюремной камере), но Консуэло и ее дочерям досталось от разъяренной гостьи сполна.
Когда же Консуэло с помощью Эстер и Марисоль вытолкала Эльвиру за дверь, то обнаружилось, что Габриела потеряла сознание. Мать не растерялась и быстро привела ее в чувство, объяснив для себя этот обморок беспардонным поведением Эльвиры. Но Марисоль проявила большую проницательность и, отведя Габи в сторону, прямо спросила, когда у той в последний раз были месячные.
—Ты думаешь... я беременна? — в ужасе спросила Габи.
—Да, сестричка, похоже на то.
Габриела, волнуясь, стала перебирать в уме какие-то числа и в результате пришла к выводу, что у нее уже довольно большой срок беременности.
Врач, к которому ее повела Марисоль, лишь подтвердил это предположение.
Прежде чем сказать об этом Консуэло, сестры стали осторожно выяснять у Габи, что она собирается делать дальше.
— А что делают в таких случаях? — рассеянно спросила она.
— Ну, есть только два выхода, — сбитая с толку наивностью сестры, молвила Марисоль.
— Нет, ты не поняла меня, — с едва заметной улыбкой произнесла Габи. — Я хотела сказать: что должна делать женщина, которая носит под сердцем ребенка от любимого человека? Наверно, она должна радоваться, а не страдать. И не смотрите на меня с таким испугом, пожалуйста. Я наконец пришла в себя. Ты была права, Марисоль: я поднялась и теперь сумею выстоять!
— Как могла такая глупость прийти тебе в голову, доченька, родная, — бушевала Консуэло. — Чтобы решиться на такое, нужно посоветоваться, подумать...
