Она напоминала медведя в платье, не лишённого женственной красоты и грации. Руки с лёгкостью могли бы переломать клыки здоровому борову. Тем не менее, она оставалась женственной, но не такой молодой, как Димитра. Характер лишь дополнял образ сильной женщины жёсткими нотками.
- Всё не так! - сердито топнула она ножкой.
- Да-да-да, можешь не продолжать. Дорвалась таки до сладкого. А парнишка-то ничего. Будь я на десяток лет моложе, я бы его... - она показала раскрытую пятерню, напрягая пальцы до красноты.
- Всё, хватит! Ничего не было.
- Как? А это? Димит. Ну я ж не дура.
- Да это выглядит странно. Просто... он не так прост.
- В смысле?
- В прямом! Вот что ты о нём знаешь?
- Ну... э-э...
- Он странный. Исцелил неизлечимую болезнь, показывал странные фокусы. Плюс, не так давно нашли тело барона! Я только-только вернулась. Раздеться не успела. И как мне объяснить наличие в его подвале дюжины рабов?! Боже я не о том думаю! Слишком много совпадений, не считаешь? Я словно колоша, которую водят за нос!
- Димит... ну... ну не знаем мы, как он это сделал. Но он же кочевник! Может распылил порошок какой, может к магии прикоснулся. Мы не знаем. Ты когда в последний раз кочевников видела? Вот то-то! А насчёт семьи барона... это... совпадение? - она шумно вдохнула воздух, - Нет, ну серьёзно. Ты же знаешь много о караванах, блуждающих в самых разных уголках нашего немаленького мира. Они приходят, продают странные товары, все секреты которых мы и не знаем и уходят. Может... это один из таких секретов? Фокусов?
Димитра подошла к двери, внимательно осматривая подругу и предлагая чай. Не выходил из головы ребëнок в семье шестого с входа в город дома. Мальчика уже четвëртый день лихорадит. Лекарства не помогают, заклинание даëт лишь отсрочку.
Дитя перестало есть и пить. Со вчерашнего дня всë что попадало внутрь - вываливались обратно. Смерть давно довольно потирает руки за его кроваткой. Ей глубоко плевать на пятилетний возраст, явственно-голубые глаза и полную мечтаний душу.
Потирая усталые глаза (маны в еë внутреннем сосуде плескалось не больше четверти третьи сутки подряд), она заметила стремительно приближающегося стражника. Щуплый мужчина в не в меру крупной броне. Красный, весь вспотевший. Он протиснул латную ногу в закрывающийся проход, привлекая её внимание.
- Госпожа Димитра! Граф Порто повесился!
Димитра обратила озадаченный и потерянный взгляд на подругу. Совпадение? Она и без того устала. Устала так думать.
...
- Ге-хе-хек!!!
- Ге-хе-хе!
- Хе-ек!....
Мой кулак выбивает зуб из пасти зелёного выродка. Тот падает на поставленные собратьями, или, возможно, им самим, ловушку. Копья в неглубокой яме протыкают зелёную кожу, окропляя землю кровью.
- Ты не говорил, что тут будет так темно и сыро!
Игорь прыгает вверх, вытворяя безумные кульбиты и погружает полный пульсирующих сосудов кулак в глазницу огромной, зелëной твари.
Тварь истошно кричит, пытается смахнуть вредителя резким движением уродливой головы. Игорь прыгает в сторону, вырывая тëмное яблоко из глазницы. Жгуты нервов и сосудов в тёмной дыре черепа натягиваются и рвутся от напряжения. Их прочности хватает, чтобы управляя падением приземлиться на голову очередного мелкого урода.
- Кхе! - тяжëлый сапог с синим остатком бахилы превращает черепную коробку в разбитое яйцо.
Тварь размахивается дубиной, но Игорь уходит вниз, уходя от удара. Веселье продолжается.
Нож в моих руках становится смертельным оружием массового поражения. Окружают в четвёртом.
Мелкие уродцы, мне по пупок, лишь толпой представляют угрозу. Но не для нас. Мы впитали машинное масло в кровь ещë задолго до их рождения. Мы сами - машина!
Нож погружается первому в глаз. Тело бъëт мелкая судорога. Копьё в его руках быстро прыгает ко мне. Протыкаю того, что напротив. Гоблин кряхтит, падая на колени и стараясь собрать вывалившиеся кишки. Проворачиваю, протыкая позвоночник. Как же это легко! Пусть копьë и не титановый клинок с наточенным до атома наконечником, но и брони у них никакой!
Совершаю усилие, поднимая его над собой. Обрушиваю умирающее, всë ещë удивлëнное тело на его собрата справа словно молот.
- Ге-кхе! - копьë ломается в теле, остаток палки разбивает замахнувшемуся зелëному уродливый, горбатый нос.
Доламываю лежачему уроду череп сапогом.
Последний, отходя и хватаясь за сломанный нос пятится назад. В его испуганных глазах вижу свою страшную, худую улыбку сардонической усмешки...
Останавливаюсь...
Зелëный хватает самодельный топор позади себя и, в отвратительном крике, направляется на меня. В глазах нет жалости. Нет ни капли разума. Одни инстинкты.
- Ге-хе!!! - он встал в полный рост, надвигаясь на меня и не видя ничего больше.
- Я дал тебе шанс...
Нож, который всë это время был в глазнице похолодевшего гоблина, с глухим чавканьем вылезает наружу.
Последнее, что видит мой враг - короткий полëт ножа в его сторону...
- Хек!...
К тому моменту как гоблин, с одним куском тряпки в роли всей одежды, грязный и больной, падает на колени с торчащим во лбу ножом, мой товарищ успевает уронить целый шкаф!