Блондинка, восседавшая за секретарским столом, была мила, элегантна и неприступна, она напоминала великолепную скульптуру, высеченную из куска превосходного гранита. Красавица вскинула глаза и одарила меня ослепительной улыбкой, которая согласно секретарской шкале означала следующее: этого типа я не знаю, но нужно соблюдать осторожность — чем черт не шутит, вдруг он окажется важной шишкой.
— Я вас слушаю. — Ее голос напоминал перестук бильярдных шаров. Я понял, что если эта дамочка и решит приблизиться когда-нибудь к уютному диванчику, то спутника себе она выберет сама, а расцветка обивки непременно будет соответствовать цвету волос ее избранника.
— Меня зовут Рик Холман, — представился я.
— Чем могу быть полезной, мистер Холман?
— У меня назначена встреча с мистером Монтегю — Акселем Монтегю.
Голубые глаза расширились от удивления, я почти услышал щелчок, раздавшийся внутри этой хорошенькой головки, когда ее обладательница переключилась на другое отношение ко мне.
— Конечно, мистер Холман. Одну секунду, пожалуйста.
Она подалась вперед, чтобы снять телефонную трубку, при этом ее скульптурные груди явственно обозначились под тонкой шелковой блузкой.
— Мисс Пил? — прошелестела секретарша в трубку. — Здесь мистер Холман.
Я вращался в Голливуде достаточно долго и хорошо представлял себе мир кино, но с человеком, стоящим на такой, недосягаемой для простых смертных, высоте, я встречался впервые.
Откуда-то сбоку возникла еще одна хорошенькая блондинка и пригласила меня следовать за ней. Я подчинился, и вскоре мы оказались на третьем этаже, где я поступил в распоряжение третьей белокурой красотки, дежурившей у лифта. Когда я вошел в кабину, блондинка номер три нажала кнопку и чарующе улыбнулась мне на прощанье.
На пятом этаже меня встретила очередная девица, правда на этот раз шатенка с длинными прямыми волосами.
На ее привлекательном личике застыла маска безразличия. Девушка провела меня через приемную, где трудилось с полдюжины машинисток, в кабинет личного секретаря мистера Монтегю.
— Мисс Пил!
Мисс Пил походила на элегантно одетую Летучую мышь. Судя по блеску проницательных глаз, летучая мышь обладала индексом интеллектуального развития никак не меньше, чем в двести пунктов, и ее любимым развлечением являлась зубрежка теоремы бинома или что-то еще в этом же духе.
— Мистер Холман, — заговорила мисс Пил хорошо поставленным голосом. — Мистер Монтегю ждет вас, но прежде он попросил меня прояснить пару деталей.
— Отлично, — кивнул я.
— Речь идет о вашем гонораре. Мистер Монтегю испытывает определенную неприязнь к обсуждению условий заключаемых контрактов.
— Я всегда говорил, что деньги — на редкость вульгарный предмет, — пробормотал я.
Она закурила и одарила меня улыбкой создания из Дантова ада.
— Мистер Монтегю, разумеется, имеет дело лишь с первоклассными работниками. Мы знаем, что вы пользуетесь репутацией хорошего специалиста, мистер Холман.
Соглашение должно носить конфиденциальный характер, и мистер Монтегю надеется, что вы используете все свое время и всю свою энергию независимо от того, как долго это продлится.
— При такого рода требованиях мистер Холман рассчитывает, что мистер Монтегю раскошелится на крупную сумму, — усмехнулся я.
— Двадцать пять тысяч долларов, — холодно ответила мисс Пил. — Надеюсь, вас устроит эта сумма?
— Более чем, — честно ответил я. — Очевидно, у мистера Монтегю — при его королевском положении — и проблема королевская?
— Вы большой шутник, мистер Холман, не так ли? — сухо вопросила мисс Пил. — Боюсь, все не так просто.
Я вижу, что вы неглупы, к тому же вас, похоже, нелегко напугать. Полагаю, плата соответствует проблеме.
— А именно? — поинтересовался я.
— Мистер Монтегю все объяснит вам лично, — все так же сухо произнесла мисс Пил и добавила:
— Дверь перед вами, мистер Холман, входите и не нервничайте.
— Мисс Пил, — я вежливо улыбнулся, — последний раз я нервничал летом 1955 года.
Из кабинета мисс Пил в кабинет мистера Монтегю вела шикарная двойная дверь. Человек, в чьих руках находилась судьба крупнейшей киноимперии Западного побережья, сидел за письменным столом в небольшой нише у окна.
Перед ним стояла шахматная доска с фигурками из слоновой кости — похоже, хозяин кабинета ломал голову над шахматным этюдом.
Аксель Монтегю без преувеличения являлся живой легендой своего времени. Даже враги признавали его гениальность, впрочем, злопыхательство недругов было не более чем жалкой суетой подле ног великого колосса киноиндустрии.
Это был высокий человек атлетического сложения. Густые вьющиеся волосы металлического оттенка контрастировали с темными глазами; аккуратные светлые усы повторяли изгиб чувственного рта. Хозяин кабинета был облачен в строгий темный костюм.
— Прошу вас, садитесь, мистер Холман, — спокойно сказал он.
Голос его звучал бесстрастно, глаза излучали холод.
На мгновение мне показалось, что Акселю Монтегю давно уже неведомы чувства простых смертных, что он похоронил все эмоции в арктической глубине своей души.