В книге на строго документальной основе воссоздается политическая история «белого движения», история борьбы «белых» и «красных», закончившаяся полной победой красной, рабоче-крестьянской России. Автор раскрывает антинародную сущность «белого дела», его стремление реставрировать в стране буржуазно-помещичьи порядки.Для широкого круга читателей.
Ответственный редактор
доктор исторических наук
В. П. НАУМОВ
Рецензент
Доктор исторических наук Г. И. ЗЛОКАЗОВ
На переплете воспроизведена фотография встречи Л. Г. Корнилова, прибывшего на Государственное совещание (Москва, август 1917 г.).
© Издательство «Наука», 1989.
Что такое «белое дело»?
В довоенные годы все мальчишки играли в «красных» и «белых». Ответить на вопрос, кто такие «белые», никому но составляло труда. «Белые» были буржуями и помещиками, стремившимися вернуть народ в прежнее, угнетенное состояние. Многочисленные красочные плакаты, в сущности, подтверждали это. На них люди с пухлыми животами, в картузах и котелках — купцы и капиталисты — держали на поводках беснующихся псов, на которых было написано: Деникин, Врангель, Юденич, Колчак…
Когда Художественный театр в 1926 г. поставил «Дни Турбиных» М. Булгакова, это вызвало нечто вроде шока. Контрреволюционные офицеры выглядели обычными, честными, даже в чем-то приятными людьми!
Рапповская критика резко нападала на пьесу, обвиняя автора в «примиренчестве» к классовому противнику — белогвардейцам, хуже того — в симпатиях к «белым», в стремлении реабилитировать их и т. п.
Но дело было, конечно, не в злонамеренной ограниченности рапповцев. В. Маяковский, который, кстати, тоже принял участие в критике Булгакова, как представляется, точно уловил особенность современного ему восприятия белогвардейской контрреволюции:
И у того же Маяковского в поэме «Хорошо!» вдруг встречаем такую картину бегства классово ненавидимых им «белых» из Крыма:
В этих двух поэтических отрывках глубоко отражены две правды: правда нашего отношения к «белым», правда пашей еще не остывшей ожесточенной борьбы с ними и правда самих «белых», любивших ту Россию, которая безвозвратно уходила под ударами революции, но умом и сердцем не принимавших этого ухода…
«Белое дело», или «белое движение», — неотъемлемая часть нашей истории, а много ли мы знаем о нем и теперь? В 20-х годах еще издавались мемуары некоторых белогвардейских «вождей» и связанных с ними политических лидеров, появлялись книги, посвященные контрреволюции. В 30-е годы все это практически прекратилось.
Думается, что нынешние школьники (да и не только они) на вопрос о «белых» ответят еще менее вразумительно, чем отвечали те мальчишки, которые когда-то самозабвенно играли в «белых» и «красных». Хотя характер ответов все-таки будет иным. Под влиянием наших кинематографических «вестернов» о гражданской войне «белые», скорее всего, предстанут в облике вылощенных гвардейских офицеров, поющих в ресторанах «Боже, царя храпи» и старинные русские романсы. Мало кто скажет о том, что творили многие «блестящие офицеры» на территориях, «освобожденных» от «красных». По словам В. Шульгина — одного из идеологов «белого дела», — бывало «взвивались соколы не орлами, а ворами». Белый террор надолго остался в памяти народа… Есть ли в этом «незнании» вина отвечающих? Ведь историческая литература не давала и не дает им нужного «материала».
Впрочем, справедливости ради следует сказать, что ответ на такой вопрос и не принадлежит к простым. Даже в белоэмигрантской историографии, для которой история контрреволюции, естественно, находилась в центре внимания, вопрос о содержании понятия «белое движение» вызывал острые споры.
Что же такое «белое движение», «белое дело»'?
Где его истоки?
Какие силы составляли его опору?
Что они противопоставляли Советской власти и что готовили России в случае своей победы?
Почему они потерпели поражение?
На все эти и другие вопросы автор пытается дать ответ в предлагаемой книге, которая задумана как первая часть работы о «белом деле». Здесь нет и, естественно, не может быть претензии на историческую истину.
Как правильно сказал один из читателей, «стихия исторического познания — это спор». Спор может быть но прекращающимся никогда.
