Корнилов, как было договорено с Савинковым, приказал телеграфировать в военное министерство, что 3-й конный корпус и Туземная дивизия, уже находившиеся в эшелонах, подойдут к столице 28 августа, что 29 августа ее можно объявить на военном положении, и... пошел спать. Гром в Ставке грянул утром 27-го...
Когда Корнилову доложили содержание телеграммы Керенского, увольнявшего его от должности Верховного главнокомандующего, он, как и многие из его окружения, вначале не поверил. У срочно вызванного Завойко даже явилась мысль, что это германская провокация. Впопыхах прибежавший Филонснко едва ли не готов был согласиться с этим, так как сразу учуял грозную опасность для себя и всего своего зквилибриетского танца между двумя «геркулесовыми столбами» — Керенским и Корниловым. Затем пришли к заключению, что произошло какое-то недоразумение. Однако и эта версия вскоре отпала: в разговоре с Филоненко по Юзу Савинков подтвердил подлинность телеграммы. Вскоре Корнилова также по Юзу вызвали из Петрограда Савинков и Маклаков, еще надеявшиеся мирно уладить конфликт и не допустить полного разрыва Ставки с правительством. Корнилов выражал готовность обсудить случившееся.
Но уже к вечеру 27-го конфликт вырвался наружу. В Ставке узнали о том, что в газетах появилось официальное сообщение («от министра-предссдателя»), обвинявшее Корнилова в попытке «установить государственный порядок, противоречащий завоеваниям революции». В качестве доказательств приводились показания В. Львова и, самое главное, указывалось на движение корниловских войск к Петрограду.
Ранним утром 28 августа по радио из Ставки было передано написанное Завойко заявление Корнилова, в котором он отрицал, что посылал В. Львова к Керенскому, утверждая, что, напротив, В. Львов прибыл в Ставку как посланец Керенского. Поэтому действия Керенского расценивались в заявлении «как великая провокация, которая ставит на карту судьбу отечества». А далее открыто следовало то, что так долго таили корниловские заговорщики. «Русские люди! — взывал Корнилов.— Великая родина наша умирает. Близок час ее кончины. Вынужденный выступить открыто, я, генерал Корнилов, заявляю, что Временное правительство под давлением большевистского большинства Советов действует в полном согласил с планами германского генерального штаба.-..» Корнилов звал всех, «кто верит в бога, в храмы», молить «господа-бога об явлении величайшего чуда спасения родимой земли». Он клялся, что ему, как «сыну казака-грестьянина», лично ничего не надо, его цель — довести парод до Учредительного собрания, на котором и будет выбран «уклад новой государственной жизни».
Прямым дополнением ж этому «объявлению» стале’обращение Корнилова (также написанное Завойко) к жб-
лезнодорожникам, имевшее целью парализовать приказы Керепского, требовавшие всеми средствами блокировать движение войск Крымова на Петроград. Корнилов требовал «безусловного исполнения» только своих распоряжений и предупреждал, что в случае неподчинения «будет карать беспощадно».
Оба документа были опубликованы утром 28 августа. Этот момент, вероятно, и следует считать началом корниловского мятежа. До сих пор корниловцы, организуя выступление, имевшее целью ликвидацию большевизма, разгон Советов и реорганизацию Временного правительства на началах диктаторской власти, взаимодействовали с правительством. Конечно, и на том этапе за пазухой у них лежал камень: ясно, что, если бы корниловцам удалось, так сказать, легально добиться своих целей, они бы без особого труда освободились от своего временного попутчика и партнера — Керенского. Но утром 28 августа партнерство было открыто нарушено. Даже поверхностный анализ первых корниловских обращений с несомненностью подтверждает это. Временное правительство было открыто обвинено в предательстве и измене («действует в полном согласии с планами германского генерального штаба»). Поддержка его также объявлялась «изменой родине», подлежащей беспощадной каре.
В этих двух документах в сжатой форме была изложена корниловская идеология, составившая впоследствии основу идеологии «белого дела». Ее главными, ключевыми элементами были великодержавный шовинизм («спасать Россию» приглашались только православные, верящие «в бога, в храмы»), милитаризм (война до победы над «германским племенем»), воинственный антибольшевизм (большевики объявлялись главной опасностью, так как под их влиянием оказались не только Советы, но и... Временное правительство), бонапартизм, «вождизм» (Корнилов брал на себя функцию «спасения страны» и руководства народом), псевдодемократизм, демагогия (указание на народное, крестьянское происхождение «вождя», заявление о том, что народ сам будет решать свои судьбы), сокрытие, отрицание контрреволюционных замыслов (так называемое непредрешенчество, заверение, что цель «вождя» — довести страну до Учредительного собрания).
