Ждать мне пришлось недолго, через десять минут я услышал, как поворачивается ключ в замке, и в квартире появилась Тереза, она была без платка, с полной сумкой продуктов и в своем пальто в клетку.
— Как все прошло?
— Блестяще! Герсон предупредил заведующую, и мы переоделись в задней комнате.
— Значит, девушка в пальто в клетку пошла в магазин за покупками и вскоре вернулась домой, где и находится! Сообразительный парень этот Герсон, — не удержался я от похвалы, и на этом мы закончили разговор о той истории, ибо наконец-то остались одни…
Доложив майору о результатах своих действий, получив дальнейшие указания, поручик поднял телефонную трубку, приступив к выполнению очередного задания Выдмы.
Набрав номер, он терпеливо ждал. Наконец ответил резкий голос: «Столичный» слушает…»
— Попросите к телефону Густава…
— Минуточку… — Голос несколько помягчел.
— Густав у телефона… — Голос был низкий, с хрипотцой.
— У меня поручение от старика, — торопливо проговорил поручик, — он предупреждает, что вскоре нагрянет милиция. Будут спрашивать его адрес. Надо сказать, а то, похоже, они его знают, и на вас падет подозрение. Все.
Не дожидаясь ответа, он положил трубку…
Ресторан был полон. За столиками сидели преимущественно мужчины и пили пиво. Герсон подошел к буфету и спросил у стоящей за стойкой женщины:
— Густав у себя?
Она окинула его вызывающим взглядом.
— Вы директора? Сейчас позову.
— Не надо, я сам его найду.
Он направился к тяжелой портьере, раздвинул ее и попал в небольшой коридор. Было темно, но сквозь стеклянные двери с надписью «Канцелярия» просачивался свет. Не стучась, поручик нажал ручку.
Комната была небольшая, но в ней стояли два письменных стола, книжный шкаф и маленький столик с пишущей машинкой. За одним из столов сидел мужчина, у него был совершенно голый череп и набрякшее красное лицо алкоголика. Мужчина с головой погрузился в бумаги, которыми был завален весь стол.
— Вы по вопросу… — он остановился, вопросительно глянув на вошедшего.
— Мне нужен пан Густав. Вы директор ресторана?
— Да. Какое у вас дело?
— Как хорошо, что я вас застал. Я из милиции, мне нужны кое-какие сведения. Пожалуйста, вот мое удостоверение.
Толстяк приветливо улыбнулся.
— Ну, если из милиции, тогда другое дело. Прошу вас, садитесь, — и он указал на пустой стул возле окна. — Не хотите ли кофе?
— Нет, спасибо, — холодно ответил поручик. — Имя ваше я знаю, но свою фамилию вы еще не назвали.
— Ковальский. Я думал, что вам и это известно. — И широкая усмешка вновь озарила лицо директора.
— А что же мне должно быть известно еще? — Герсон сказал это тем же сухим тоном, не отвечая на улыбку.
Толстяк несколько смутился.
— Ну, если вы назвали мое имя, то я подумал…
— Можно знать и тем не менее спрашивать, не так ли? — Теперь улыбнулся Герсон.
— Ну конечно. Чем могу быть полезен властям?
Разговор подходил к кульминационной точке, Герсон должен назвать фамилию, которую ему посоветовал произнести майор. Но окажется ли она именно той? Майор даже не скрывал, что это его чистый домысел.
— Речь идет о человеке, который, как нам известно, бывает или бывал у вас.
— Интересно, кто же это?
— Наш разговор прошу сохранить в тайне. Мы со своей стороны поступим так же, — начал Герсон свои расспросы, не спуская глаз с Ковальского.
— Само собой разумеется. Итак? — В голосе директора послышалась настороженность.
— Что вы можете сказать о Зигмунте Лучаке?.. У него бетонная мастерская на окраине Охоты.
— Да-да, понимаю, о ком вы спрашиваете. — Толстяк понимающе покивал головой. — Боюсь, что не многое смогу о нем рассказать.
То, что директор подтвердил знакомство с Лучаком, свидетельствовало, что майор правильно нащупал их связь.
— Много или мало — это вещи условные. Я ведь не спрашиваю всю его биографию.
— Что же я вам могу о нем рассказать? — Ковальский скользнул взглядом по бумагам, раскиданным на столе. — Действительно, он здесь иногда бывал, но вот в последнее время что-то его не вижу.
— Вы с ним познакомились здесь, в ресторане, или это ваше старое знакомство?
Герсон, который внимательно наблюдал за толстяком, без труда установил, какими невероятными усилиями тот старается придать своему лицу безразличное выражение.
— Пожалуй, старое, — спокойным тоном ответил он. — Несколько лет назад совершенно случайно я где-то познакомился с ним. Потом, когда я был направлен в этот ресторан, знакомство возобновилось, он, будучи человеком одиноким, ежедневно заходил сюда обедать.
— Понимаю. А где он живет?
— Где живет… — Толстяк наморщил брови, показывая, с каким напряжением пытается вспомнить адрес, потом выдвинул один из ящиков стола, бурча под нос: — Сейчас, сейчас, где-то у меня он записан… О, нашел: Юзефов, Сосновая улица, одиннадцать…
Герсон вытащил блокнот и записал адрес: увы, ничего нового он не узнал, именно на этот адрес направлялись все повестки. Но разговор с директором кое-что все же дал. Теперь настала пора задать следующий вопрос — так просил его майор. И вот Герсон безразлично глянул в окно, потом так же безразлично, как бы мимоходом, будто интересуясь каким-то пустяком, спросил:
