Полураздетая синтка — кстати, вовсе не безгрудая, а с очень даже красивыми, аккуратными формами! — с оборванным шнуром от звонка в левой руке и кинжалом в правой отразила атаку, ловко срубив голову нападавшей змеи. В комнате громоздились две внушительные кучи мертвых змеиных голов и — отдельно — агонизирующих тел. И откуда-то наползали новые.
— Рогнус! Прекрати! — приказал я. — Я же запретил!
— Так ее, так! Бей гадюку! — заглушил меня радостный вопль невидимого духа. — Сзади!
Девушка, сосредоточенно сжав губы, развернулась, хлестнула кожаным шнуром, и взвившуюся в прыжке змею разорвало пополам.
— Отлично! — азартно одобрил дух. — Справа!
Следующая змея атаковала, как по команде. Хрясть!
Светящиеся ошметки полетели в меня и, проскочив насквозь, упали позади. Я ничего не почувствовал.
— РОГНУС!!! — рявкнул я. — Убирайся!
Змеи и их разрубленные останки мгновенно растаяли.
— А что я? Я запрет не нарушил. И пальцем к гостье не прикоснулся, между прочим, — обиженно пробурчал бестелесный предок.
Девушка, тяжело дыша и крепко сжимая кинжал, совершенно безумным взглядом обвела очистившуюся от призраков комнату и, увидев, наконец, меня, выронила оружие, рухнула на край ложа и всхлипнула, прикрыв лицо ладонями:
— Я так боюсь змей!
— Надо учиться побеждать страхи, — назидательно прогундосил дух. — И ты победила, Безымянная, и уже их не боишься, не ври.
Я окончательно рассвирепел:
— Так ты тут тренировку затеял? Еще одна такая шутка, и я… откажусь от тебя на веки веков.
— Не надо. Я сам уйду, — гордо ответствовал Рогнус.
Пронесся сквозняком и хлопнул дверью.
Еле успокоив измученную девчонку (хорошо, что мама оставила укрепляющий отвар на столике), я предложил ей поменяться спальнями. В моих покоях леди Зарина наложила такие заклинания, что туда даже дэриэны не проникали без разрешения, а опекуну-хранителю Рогнусу из всех злодейств дозволялось лишь будить меня при надобности, чем этот гад пользовался ежеутренне и с особым удовольствием.
— А ты молодец, — попытался я приободрить дрожавшую синтку.
— Дух сказал, что я труслива, — шмыгнув носом, ответила она. — А дочь вейриэна должна быть смелой.
Я отвел девчонку к себе, сам расположился в синей спальне, но уснул не сразу: от подушки тонко и одуряюще пахло какими-то цветами. Постельное белье некому было сменить — слуги как вымерли, и даже на шум от канделябра никто, кроме меня, не явился, что странно. Впрочем, гостевая башня всегда пустовала, по этой причине я и выпросил здесь себе комнату.
Усталость все-таки взяла свое, и я задремал. Меня обступили видения дивных подгорных садов, где даже под землей, в извечной тьме цвели светящиеся растения. Колыхались ажурные ветки с распускавшимися бутонами, флюоресцирующими всевозможными оттенками. Аромат цветов кружил голову, я падал во тьму, глубже и глубже…
Резная дверь в стене с треском распахнулась, и вбежала полуобнаженная Безымянная, то есть Неота, с белыми растрепавшимися косами и с огромными синими глазами, полными ужаса. За ней гналась, глухо стуча гнилыми зубами и вращая желтыми глазищами, отрезанная голова Отраженной Саэтхиль.
Я вскочил, не сразу сообразив, где нахожусь. Меча, обычно лежавшего на столике у изголовья, почему-то не оказалось.
Увидев меня, голова, вцепившаяся было в кончики девичьей косы, выплюнула добычу и с диким визгом рванула ко мне:
— Вот ты где, убиииийцаааа!
Под руку мне попался кувшин, и я швырнул его в мертвую голову. Сосуд с треском разбился, плеснув в мертвые желтые глаза травяным настоем. Потеряв ориентацию, голова закружилась волчком. Дрожавшая девчонка в это время спряталась за мою спину. На меня пахнуло от ее волос ароматом цветов.
Голова жрицы между тем проморгалась и молча атаковала. Я, схватив девчонку в охапку, увернулся, бросил на чудовищного врага покрывало. Голова на лету прогрызла ловушку, шмякнулась позади нас о стену, отлетела мячиком. И опять на меня.
— Рогнус, хватит! — зарычал я, отбивая атаку подушкой. Зубы Саэтхиль вгрызлись в нее, тряся, как щенок тапку, и пожирала она угощение с устрашающей скоростью. По комнате закружился пух. Девчонка, оправившись от ужаса, пыталась ударить верткую мертвую голову кинжалом, но промахнулась и едва не попала по моей руке. — Убери кинжал, синтка. Рогнус!
— Ну, чего тебе? — сонным голосом отозвался дух и зевнул мне в ухо.
— Ты что творишь, предок?!
— Я? Где? Ого! — охнул Рогнус. — А ну, кыш, карга старая!
Невидимая рука рванула голову Саэтхиль за космы (клок подушки остался у нее в зубах), раскрутила, как пращу, и вышвырнула в окно, сопроводив витиеватым проклятием. Хлопнули ставни, закрывшись наглухо.
— Вот и все, потомок, а ты тут разорался. Больше она не побеспокоит никого и никогда.
— Так это не твои шуточки?
— Не мои! — В голосе Рогнуса послышалась едва сдерживаемая злость. — Тут след темной магии. И это — в Белых горах! Но мы разберемся, кто посмел. Спите спокойно, дети.
Уснешь тут. В воздухе, напоминая о недавней битве, летали пушинки, забиваясь в рот и нос. Я чихнул.
— Идем отсюда, — взял синтку за руку.
Неожиданно она прильнула ко мне, дрожа, как листик на ветру.
