Огромное здание, к которому паркуется машина. Дверь открывается, выходит водитель и, проходя к задним дверям, открывает и её… Протягивая руку в белой перчатке, тот осекается гнева своего господина, но девушка сама тянется к ней и выходит из машины, мягко улыбаясь водителю и проходя в здание в сопровождении охранников. В этот раз на ней костюм, состоящий из юбки карандаша и пиджака с юбочкой, как сама она называет эту оборку…
Этот полосатый костюм сопровождается белой шапочкой с чёрной сеточкой и опять красной помадой, что так модно сейчас… Чёрные туфли и серёжки с чёрным жемчугом подчёркивают серый с белым костюм… Проходя в арке из людей, она направляется в главный зал, где её должен ожидать муж. Ну, не дозволено мужу и жене ездить в одной машине на мероприятие, и наплевал бы он на правила, да жена, положив руку на него, отнекивается, будто ей это не важно. Хотя, это не так… Она хочет чувствовать его объятия, когда каждый раз садясь в машину играет в русскую рулетку, вдруг случится что либо…
Авария, машина неисправна, убийство… Нет, убийства быть не может. Нету такого смельчака, который бы даже подумал о смерти Дженни…
Как только девушка ступила в зал, пару человек посмотрели на неё, некоторые отворачивались, надеясь, что та не видела их взгляд, другие, чей статус повыше, разглядывали её.
Дженни — уроженка Китая. Отец — китаец, мать — Кореянка. Отец любит единственную дочь, а мать нет. Её мать — вторая жена её отца. От первого брака у него 2 сына, а от 2ого — 1 дочь. Дочь у него толковая и в его глазах единственная надежда… Она умна не по годам, красива сильнее стандартов и красноречивее любого философа. Мать её ненавидит. До того, как она переехала в Корею, мать часто избивала её, по причине, что от дочерей прока нет, только замужество, кроме того отец будет против, да и один новый нолик на семейном щету сделать счастливее её не сможет. Жизнь так жестока, она хотела сына, чтобы получить часть мафии, а тут дочь.
Жизнь так жестока, что её муж, больше детей иметь не может. Жизнь так жестока, что дочь, его любимый ребёнок. И может было бы все хорошо, родись Дженни мальчиком. Над ней бы не издевались в образовательных учреждениях, мать бы холила и лелеяла… Да, нет… Женщина прав не имеет. Они рождены приносить деньги в семью от мужа и рожать детей. А если семья бедная, ещё и дом держать, только вот в богатых семьях от них прока меньше. А Дженни не такая. С самого детства она была умна, красива, стремилась стать кем-то стоящим. Только вот невозможно это… Было. Пока с Чонгуком она не познакомилась. Сначала они ненавидели друг друга. На Чона в семье давили, мол должен быть лучшим, должен уметь всё. Он и умел. Был лучшим.
Пока к ним не пришла Дженни. Дак, она и сразу обогнала его, а тот постоянно избитый ходил. Дженни — добрая душа, хотя в семье не лучшей выросла. Она от глупой в то время влюблённости всегда помогла ему с ранами, приносила еду, которую сама готовила, она была в разы лучше тех девушек, которые признавались Чону, как минимум потому, что она не признавались. Это было забавно, наблюдать, как эта девушка ломает его стереотипы… Может они и были навязанные, но он в них верил, до Дженни. Она — та кто его изменил. Она — та кто изменила его мнение о женском поле. Она — та кто влюбила его в себя.
Пока Дженни оглядывалась в поисках мужа, к ней подошёл мужчина, который лет на 7 старше её мужа.
Схватив ту за талию и прижав к себе, он разогнал кучу народа, которая пришла на сегодняшний вечер высшего общества. В зале стало пустовато. Сзади мужчины образовался Чонгук и яростно смотрел на спину, человека, осмелившегося тронуть его жену. В его голове всегда выделяется слово. Моё. Потому, что то, что его, оно — его. Он сам это получил. Он сам это поклеймил. Он сам от этого может избавиться. Потому, что это — его. Дженни была удивлена от того человека, который в этом веке газеты не читает. Как можно не узнать. Её.
— Извините, можете убрать руки от Моей жены. — Хоть его и не заботит жизнь этого извращенца, но вот костюм и лицо Дженни, которое он может испачкать кровью этого, существа?
Жалко. И допустить он этого не может, поэтому убьёт он его позже.
— Малец, не мог бы ты поделится такой красивой игрушкой. Моя жена рядом не стоит.
— Не могу. — Вены на его виске вздулись, как впрочем и на руках. Глаза стали темнее, что наводило ужаса на ничего не делающую девушку. Чонгук так её воспитал, что он сам будет разбираться с такими людьми, пока она молчит в тряпочку.
— Ну! Не будь жадиной, со старшими нужно делится, тем более тебе жалко что-ли? — он гадко усмехнулся, переведя руки с талии девушки, на её попу. От чего Чонгук взверел ещё больше. Хотя он недоумевал не меньше… Он тупой или, да? Как он смеет так говорить с ним.
Как вы уже слышали, Чонгук воспитывался в жестокой семье, где любовью пахло только в спальне, и то не всегда.
