- Товарищ Сухов, я прошла длинное обучение в школе Бене Гессерит именно для того, чтоб знать, когда и что мне лучше всего сделать. Сын мой, Пол, командуй наступлением. Если я погибну - раздели мою воду.
Сухов посмотрел в лицо этой железной женщины, излучавшей решимость, и понял, что спорить тут не о чем, что всё решено однозначно.
- Ну что ж, пошли.
Орнитоптер приземлился недалеко от дворца барона Харконнена, который напоминал встревоженный улей. Именно суматоха помогла Сухову и Джессике приземлиться в гуще то взлетающих, то садившихся орнитоптеров и незаметно подкрасться ко дворцу, 'позаимствовав' форму у двух солдат-харконненов.
Сухов взглянул на часы. Точно вовремя, как и было запланировано, их орнитоптер взорвался, разметав и подорвав ещё несколько орнитоптеров на взлетной площадке и вызвав пожар. Теперь туда направят все силы, а они проскользнут к тюрьме незаметно.
Джессика остановила одного из солдат, мчавшихся на тушение пожара. Взглянув ему в глаза, она произнесла Голосом:
- Где находятся заключённые фримены? Покажи! - и тот, точно загипнотизированный кролик, повёл их по коридорам.
Они подошли к двери, охраняемой усиленным караулом.
- Вам приказано явится наверх, для тушения пожара, - сказал Сухов.
- Кем приказано? Что за новости - приказы передавать через рядовых солдат? - встревожился начальник караула.
- Товарищем пулеметом приказано, - произнес Сухов, открывая огонь по солдатам. Очередь уложила их, они даже не успели достать оружие. Плохо было только то, что теперь внутри их ждали, да и сюда наверняка сверху подтянут солдат, выяснить, что случилось.
Он толкнул дверь и осторожно вошел внутрь. Внутри его горячо встретили, но он это учёл, так что пуля задела его плечо лишь слегка. Он упал на пол и прицельно выстрелил из нагана трижды. Двое солдат упало замертво, третий был сильно ранен и сполз на пол.
В дальнем углу стояли два стула, на которых, побитые и связанные, сидели Петруха и Гюльчатай.
- Джессика, забаррикадируй выход, - отдал приказ Сухов. - Надо продержаться пару часиков, а там, глядишь и наши прибудут.
Тут одна из серых панелей на стене превратилась в изображение барона Харконнена. Сухов уже видел такие штуки, их называли 'телевизор'.
- О, кого я вижу в гостях в своём замке? Знаменитый смутьян Сухой, опальная герцогиня Джессика Атрейдес, и парочка повстанцев-фрименов. Какая пёстрая подобралась компания. Жаль, не смогу угостить вас своим фирменным коктейлем, дела, знаете ли. Но ваши юные друзья уже отведали его. Их смерть будет долгой и мучительной, а вы ничего не сможете сделать. Здорово, правда? Я запишу все их мучения, наконец-то на пару дней у меня появится хорошее развлекательное видео перед сном. Ну, не буду мешать вашим жалким попыткам их спасти. Дела зовут, прощайте.
Сухов развязал Петруху и Гюльчатай и без сил опустился на пол перед ними.
- Он сказал правду? - спросил он у Джессики.
- Наверное, да, но он не учёл одного момента. Я прошла обряд посвящения в Преподобные Матери, во время которого научилась превращать любой яд в моей крови в безопасные элементы. Только как соединить их кровь и мою?
- Надо сделать переливание. Я, правда не врач, но спайс за три месяца обострил мою память и умения до предела, - сказал Сухов. - Тут есть какие-то трубки, иглы, вероятно, через это вводили яд, но если ты всё очистишь... Джессика, спаси детей! - позволил себе минуту сентиментальности Сухов.
Он соединил трубки, ориентируясь по ярким воспоминаниям из госпиталей и учебников первой помощи.
Теперь оставалось только ждать...
* * *
Белое солнце, поднимаясь все выше и выше, застыло в зените, поливая бескрайние пески яростным светом. Барханы тянулись от горизонта до горизонта. Шурша коготочками, проскочила ящерица, и вновь все стихло, погрузившись в полуденную тишину. Небо и песок были одинакового цвета - белёсо-жёлтого.
