Рябой проговорил свои регалии первым. Торопливо и сбивчиво. Но без приставки сир, все смотрелось… жалко. Шахрейн представился так, как будто находился в Управлении – отрывисто, сухо, и четко. Я слушала голос Шаха, цепляясь за привычные интонации, как за якорь – пока он говорит так, все хорошо. И… Таджо за спиной – это … хорошо.
– …сира Вайю Юстиния Блау, вторая Наследница клана Блау, – произнесла я, когда подошла моя очередь. – Приветствует второго наследника рода Фениксов.
Ещё один жест и слуга снова склонился ниже, чтобы лучше слышать.
– Род северных «породнившихся». Прорывы тварей доставили много неприятных мгновений всем за последний сезон. Его сиятельство рад, что сейчас на Севере… всё спокойно. Крепкие провинции – это залог мира в Империи, – повторил он слова Наследника на всю аудиторию.
Я послушно опустила голову и стиснула зубы.
Насмешка в голосе слуги не звучала, но читалась. Блау и никто из «породнившихся» никогда не будет равен Фениксам. И нам не уставали напоминать об этом.
– Продолжать! – мерзкий голос зычно повторил команду, и я послушно развернулась к доске, сжав кусочек мела пальцами.
Клокотавшая внутри ярость не унималась, а требовала. Я почти чувствовала, как энергия взлетает по меридианам вверх, с гудящим ревом наполняет спираль силой, поднимаясь по орбитам.
Шум в ушах, кровь толчками двигается по венам, вторя отдаленным раскатам барабанной дроби…
И я прикусила губу до крови. Боль – это хорошо. Боль – возвращает ясность.
Внутренние демоны требовали крови, требовали справедливости, требовали сделать хоть что-нибудь, чтобы почтить павших. Почтить тех, кого уже нет с нами.
Иероглиф «смерть» я вывела на доске машинально – не закончила только последний штрих – Таджо дернулся и переместился, чтобы встать за спиной.
– Леди Блау! Вы можете передумать… я настоятельно советую вам сесть, – прошипел почти беззвучно мне в макушку.
Я провела пальцем стирая написанное, и нерешительно поставила мелом точку.
От взглядов, направленных на меня сверху горела спина.
– Леди, – позвал рябой вежливо. Так вежливо, что почти заломило зубы.
Я крутанулась на месте – юбки взвихрились вокруг ног, обернулась в зал, нашла взглядом его псаково сиятельство и… выполнила глубокий традиционный поклон, которым каждая сира должна приветствовать любого императорского отпрыска. Уважение и ничего более. Строго по этикету.
И потом сделала четыре шага в сторону, остановившись напротив первой диаграммы Таджо.
– Я решила начать с первой схемы, – пояснила я громко и очень любезно. Специально для Рябого.
Мел скрипнул – линия поползла не туда, но я выровнялась, и, почти высунув язык от усердия – начала чертить поверху.
Линии ложились кучно и неровно – Фей-Фей просто не смогла бы смотреть на такое издевательство. Черточка, ещё черточка, соединить, почти хвостик… почти клювик… почти глазик…
Когда я закончила – отошла немного, полюбоваться делом рук своих. Достаточно глупо для провинциальной сиры, которая совершенно не разбирается в менталистике.
– Леди, – вопросительно-озадаченно протянул Рябой, но я прервала его коротким жестом – молчать. Когда сиры создают красоту – безродные должны молчать.
