– Конечно, – я вернула ему сладкую улыбку. Милую и зубастую. Пусть эти псаковы расчеты обосновывает Шахрейн, когда пересмотрит записи и поймет, что показатель назван верно. – Один и пять – мои любимые цифры…
Рябой кивнул, предлагая продолжить – сдерживать насмешку он даже не пытался.
– … потому что мне исполнилось пятнадцать в канун зимы, – резюмировала я коротко. – Один, – один палец вверх, – и пять, – я растопырила всю ладошку. – Теперь вам понятно, магистр?
– Совершенно, леди… показатель один и пять, потому что вам исполнилось пятнадцать зим в…
Последние слова я не расслышала. Хохот в аудитории был таким громким, что я успела подняться на верхний круг. Сяо смотрел сочувственно, но не приближался, заняв стратегическое место прямо за спинами звезды дознавателей-ревизоров. Проверяющие менталисты на меня не смотрели – только один послал одобряющую улыбку. Надо будет узнать имя – нормальный мужик в Управлении это такая редкость.
– Нет-нет-нет, господа… не расходитесь…мы ещё не закончили… – голос Рябого сочился высокомерным довольством. – Мы не может закончить на такой … ноте…
Я развернулась, присела в традиционном поклоне – ученица прощается с наставником – никто не обратил на меня ни малейшего внимания, и вышла за дверь, которую приоткрыл для меня совершенно красный и взлохмаченный Геб.
– … нужно непременно проверить показатель, который…. Рассчитала леди… и сделать это … немедленно…
Створка скрипнула, отрезая нас от звуков в аудитории – хохот и даже свист, который раздавался с дальних рядов, явно взбесит Таджо.
– Вайю…
– Потом, Гебион, всё потом! – Коридор Академии в это время был чист и пустынен, и, плюнув на конспирацию, я приподняла юбку обеими руками, и рванула вперед. – Бе-жи-м!
Я почти мурлыкала от удовольствия. Южная кухня выше всяких похвал. Воздушный десерт был изумительным, я зачерпывала маленькой ложечкой, и с упоением смаковала, чувствуя, как медовые нотки тают на языке, и раскрывается мягкий ореховый привкус.
– … Вайю… – Геб явно звал не в первый раз.
Я промычала в ответ, и зачерпнула ещё одну ложечку.
Мысль бодрила. То, что Шахрейн может быть обычным человеком, со своими слабостями и недостатками была…новой.
Я звонко расхохоталась так, что на нас обернулись с соседних столиков – южные сиры укоризненно покачали головами, а Геб досадливо цокнул.
– М-м-м… – я зачерпнула ещё ложечку – десерт внезапно стал значительно вкуснее, слаще и насыщеннее.
– Вайю! – Гебион подвинул мою чашку к себе по столу. Так, чтобы я не смогла достать. – Пожалуйста, это важно.
– Слушаю. Только верни десерт.
Геб досадливо вздохнул и вернул пиалу ко мне обратно.
Он вздыхал с самой Академии – когда я решила пообедать в кофейне, вместо того, чтобы сломя голову нестись на Арену. Ведь «сир Тир сказал сразу на Турнир».
Но я лучше знала Кантора. Уверена, он предпочтет лицезреть сытую и умиротворенную Блау, благодушно воспринимающую новости о проигрыше – а в том, что мы продули всё, что могли за сегодня, сомнений у меня не было никаких. Чем злую и голодную сиру.
Геб вздыхал, допрашивая, почему мы побежали – неслись сломя голову по лестницам Академии, потом летели быстрым шагом по улицам почти квартал, пока не нашли подходящее место.