Кис-Кис стоял к проходу задом, демонстративно отвернувшись – сегодня у Данда было совсем мало времени для прогулок. Я подтянулась, перекинула юбки и привычно уселась на перекладину.
– Злишься? – черная мохнатая задница не ответила, только хвост с маленькой белой кисточкой на конце чуть мотнулся из стороны в сторону – раздраженно.
– Злишься, – констатировала я обреченно. – Я больше не приду.
Черный хвост дернулся ещё раз – вопросительно.
– Не приду. Может уберешь задницу и развернешься ко мне мордой?
Мгновения текли, Фифа смачно похрустывала морковкой, я смотрела на черный мохнатый зад и молчала.
– Знаешь, я продумала наш первый выезд до мелочей. Как это будет. Как мы делали с тобой обычно. Через поле, забирая левее, обогнуть старую башню, потом по маленькой тропинке в лесу и на нашу опушку.
Я зажмурилась.
– Оттуда видно кусочек Керна вдалеке. Я бы сидела, ты бы гонял мышей по поляне, потом мы всегда заворачивали к озеру на обратном пути… чтобы намочить ноги, если сезон, – закончила я тихо.
Черная задница молчала.
– Я покажу этот маршрут Данду. Он не знает, что это твое любимое место.
Хвост раздраженно мотнулся из стороны в сторону.
– Я не предаю тебя, просто…
Слова Стефании звенели в голове:
– Прости.
Старик позволил себе выдохнуть, только когда мисси спрыгнула и, подобрав юбки, вылетела из конюшни. Он перекладывал сено в дальнем стойле и просто не успел подать голос.
Райхарец мальчишки Хэсау, такой же упрямый, как и его хозяин, высунул морду в проход и прядал ушами.
– Не вернется, – пояснил он вслух. Сухая смуглая рука с узловатыми пальцами осторожно коснулась мохнатого лба – и конь позволил. Первый раз за все время. – Больше не вернется…
Девочка тревожила его. Мальчик шел на поправку, но сколько ещё декад потребуется Ликасу, чтобы вернуться в прежнюю форму, он не знал.
И даже не хотел проверять, как далеко может зайти мальчик, если Совет официально передаст его ученицу мастеру Сейру.
– О-хо-хо…
Совсем не хотел.
– Старый… – слово было нецензурным, но мастер Сейр раздражал Старика. И тем, как вокруг него вилась Маги, и то, как все аллари в поместье с придыханием смотрели ему вслед.
Сам. Мастер. Сейр.
– Тьфу, – Старик смачно сплюнул на солому. Угораздило же мальчишке словить такую дозу Шлемника. – Тьфу…
Аллари были хранителями секретов рода Блау давно – мало что ускользало от их глаз, они были везде и нигде одновременно. А молчать аллари умели. Иногда Старику казалось, что это наказание – жить на чужбине и хранить род чужих. Пришлых.
Он прицокнул языком, вспомнив, какой переполох поднялся в Столице. Сколько сил им потребовалось, чтобы найти в Закрытых архивах свиток, переправить его сюда, и невзначай подсунуть старухе Стефании.
– И вот пошто нам дадена, така гадина, – повторил он любимую присказку Нэнс.
Стефания напоминала Старику черную змею, которая водится в предгорьях. Сухонькая, верткая, скользкая. А змей алариец не любил. Убить и дело с концом. Но пока Старуха была полезна.
То, что мальчишка Хэсау одной крови с Сиром, аллари знали давно. Ещё до того, как мистрис Рели сделала то, что сделала.
– Примут в род – хорошо, – пробормотал Старик, – не примут – ещё лучше.
Сейчас Старик всё больше склонялся к мысли, что семья для девочки – это помеха. Большая семья – большая помеха. Нет, нет, да возвращались мысли о том, как предлагал в свое время решить ситуацию брызжущий слюнями Виктим. Мысль о том, какие разнообразные несчастные случаи происходят с Высшими по всей Империи. Чтобы девочка досталась только им.
– Не простит, – протянул Старик, тряхнув седыми космами – косички взвились и опали. И девочка не простит, и мальчик. Никогда не простит.
Вкус леди Тир был выше всяких похвал – Нэнс распаковала вчерашние покупки, чтобы я могла отобрать то, что берем на юг. Горка свертков, упаковочной бумаги, разноцветного шелка занимала почти всю тахту.
– Срам… – аларийка прикрыла рот пухлой ладошкой, поднимая двумя пальцами за одну тоненькую тесемочку полоску кружев, –… срам божий, как есть…
– Этот срам стоит двадцать четыре империала, – если я правильно запомнила цены на похожие вещицы в «розовой лавке».
– Какой дорогой срам божий! – ещё раз ахнула Нэнс, округлив глаза. – Вот зачем это юной благовоспитанной мисси?
– Чтобы было? Вдруг пригодится, – пробормотала я, перебирая кади – легкое полупрозрачное, как радужные крылья бабочек, одно белоснежное с подвесками и строгое стальное – на официальные выходы. Мне хватило бы одного.
– Где пригодится? – уперла руки в крутые бока аларийка. – Это что же это на юге деется, если лица закрывают, а всё, что ниже открывают?
Нэнс оставалась дома на эту декаду и очень расстраивалась по этому поводу. Кто будет причесывать мисси? Кто будет кормить? Кто будет чистить одежду?
– Танцевальные костюмы? Форма? Летний плащ?
– Сложены, – недовольно кивнула Нэнс.
– Шкатулка с артефактами, эликсиры?
