Исси расслабленно полулежал на тахте. Хорошенький гибкий, как ивовый прут мальчишка, смуглый до черноты в свете светляков, сидел на нем сверху и активно трудился.
Серая форма Корпуса была небрежно распахнута на груди – виднелась нижняя рубашка, а на белой коже тускло переливалась старым золотом родовая толстая цепь Данов. Прическа была почти безупречной, только несколько темных прядей падали на лоб, выбившись из высокого хвоста, стянутого по-южному. Длинные нескладные руки, небрежно заброшенные на спинку, жилистые узловатые пальцы – без перстней. О, я помнила, сколько в этих руках силы!
Другой бордельный мальчишка, ростом почти с меня, босой, одетый только в подобие шаровар – кусок почти прозрачной тряпки и пара браслетов на щиколотках, подносил трубку к губам Иссихара, и тот медленно втягивал сладковатый дым, лениво щуря глаза.
Мое появление вряд ли прошло незамеченным – защита всегда предупреждает о гостях, но Исси не шевельнулся, и даже не повернул головы, продолжая неторопливо выпускать клубы пара в потолок. Первый мальчишка – активно ерзал на коленях, второй – подносил трубку к губам.
Я успела сделать два шага вдоль внешнего круга – к столику, тщательно следя, чтобы не нарушить границу, как тонкая рука взметнулась, трубка кальяна ударилась о столик с глухим стуком, яростно вспыхнули кольца – мальчик оказался неуклюжим, и сразу рухнул на колени, складывая ладони в жесте подчинения.
Я стягивала кольца одно за другим, и они звонко падали в чашу на небольшом столике слева от входа, где в точно такой же чаше уже сияли артефакты Дана.
Пальцам стало непривычно легко – осталось только родовое кольцо. Легкость – признак беззащитности.
Иссихар слушал, прикрыв глаза – считал. Я знала, что он считал кольца, он всегда считает. Когда последний артефакт упал в чашу – он шевельнул рукой, давая команду мальчишке – подняться, кальян, немедленно. Исси размял пальцы, покрутив запястьем из стороны в сторону – вправо–влево, вправо–влево. Трубка от кальяна дрожала так сильно – почти прыгая из стороны в сторону – второго мальчишку била дрожь, но Дан шевельнул бровью – и тот отступил на шаг.
– Иди сюда, – он поманил меня рукой, небрежно стряхнув второго мальчика с коленей – на пол, как кусок ненужного мусора. – Новенький…, – позвал Иссихар равнодушно. Темные, обычно очень ясные глаза подернуты тусклой пеленой – накурился!
Я подняла вверх запястье – демонстрируя выбранный браслет, и дальше неторопливо начала обходить круг по периметру – мне нужно было к дальней части зала, где за ширмой и портьерами хранилось то, что и делало этот этаж таким притягательным.
Исси прищурился сильнее.
– Новенький и … черный, – выдал он так же равнодушно. – Значит, согласен играть.
Ещё пара шагов вдоль круга – и тщательно следить, чтобы не пересечь границу.
– Играть, – повторил Исси настойчиво. – Вы уже вошли… даже если перепутали зал. Вы не выйдете отсюда.
Ещё пара шагов.
– Черный браслет вы надели сами, это значит, я могу убить вас, – он длинно выдохнул дым прямо в мою сторону, – вы дали такое право.
– Можете, – я перевернула носком сапога упавший стул и подтащила к себе, тщательно следя, чтобы не заступить за линию. – Попробовать. Если я пересеку границу.
Перевернула и села – даже стулья в борделе были очень удобными.
– Иди сюда, новенький… это приказ.
– Новенькая, – поправила я очень прохладно.
Движение пальцами, вспышка – и оба мальчишки, как подрубленные падают на пол. Кальянная трубка ударилась о дерево и подпрыгнув, улетела на пол. Чашки на столе звякнули, но устояли. Дан скастовал стазис – быстро, чисто, и здесь я была согласна – свидетели нам не нужны. Следом полетели ещё пара плетений – он вырубил их полностью.
Прежде, чем он сделал что-то ещё, я черпанула внутри источника – сила облизала пальцы, родовое кольцо, полыхнув яркой густой тьмой, и истаяла.
– Блау, – констатировал он совершенно равнодушно. – Си-ра. Бла-у.
