— Но он не рошшоти, он кажется хуррит! — возразил Ушшум-Анна. — А среди некоторых племен хурритов не редко встречаются людоеды или еще хуже поедающие мертвых…
— Мы три столетия поклоняемся ануннаку Инанне, — сказала Нунмашда. — А наш господин жил с ней под одной крышей. Богиня не допустила бы к себе человека, так осквернившего себя. Разве Инанна требует человеческих жертв?
— Нет, я такого не слышал, — смутился Ушшум-Анна.
— Он добрый! — не выдержала Нисаба.
— Он спит с тобой, сестра! — глухо сказал Ушшум-Анна.
— Да! Он — мой господин. Я выполняю его волю. Но он никогда не сделал мне больно! Мне хорошо с ним! Почему, брат, ты так плохо о нем думаешь? Он не дал тебе в руки деревянной лопаты, не дал тебе в руки плетеной корзины, ты не носишь в ней землю, не роешь каналы. Ты носишь чистую одежду, ты забыл, что такое голод, ты ешь каждый вечер досыта. Ты забыл то время, когда не знал, где взять еды на ужин! Не говори так никогда больше, не обвиняй посланника Инанны!
— Не буду! — выслушав справедливые упреки сестры, сдался Ушшум-Анна.
Как-то однажды Георгий вышел из дома во внутренний дворик и услышал, как Ушшум-Анна повернув лицо к небу, обращался к Энмешарра:
— Энмешарра услышал твою мольбу! — произнес отчетливо Георгий.
Ушшум-Анна резко повернулся на голос. Увидев хозяина, сник.
— Я всего лишь молился, — произнес он. — Энмешарра не слышит моих молитв.
— Он услышал ее, и я передаю тебе его ответ. Слушай: «Не пройдет и двух шарехов, как таблица твоей судьбы изменится в лучшую сторону».
— Господин, ты слышишь голос бога? — изумился Ушшум-Анна.
— Нет. Но ануннаки многому научили меня. Собери все свои силы, наберись терпения, и твоя просьба очень скоро будет исполнена…
— Хе-ам! — произнес молодой шумер.
А на следующий день во двор к Георгию пришли все десять тинийцев и две тинийки, вернувшиеся из Ура. Они попросили воды для омовения, еды и отдыха. Целый день и еще полдня Георгий потратил на разговоры и пиры с кейторами. Он был откровенно рад их приезду. Его дом был единственным в Унуге, который посетило воинство ануннаков. Тинийцы отсыпались и отъедались. Они вели себя в доме Георгия свободно, но не трогали и не задевали бывших хозяев. Тинийки даже подарили Нисабе бусы, румяна и пудру. Ашшум-Анна незаметно издали оценивающе изучал тиниек и поражался их гармоничной красоте. Зато Нидаба, как девушка, тинийцев не интересовала абсолютно.
— Почему ты не вышла замуж? — спросил Нисабу Георгий через день после приезда тинийцев. — Ты почему молчишь?
Она печально покачала головой, сказала со вздохом:
— У меня нет жениха, и скорее всего уже никогда не будет. Я никому не нужна…
— Почему?
— Я дочь тамкара. Я должна была выйти замуж за сына тамкара. Мой отец, сказал, что когда он продаст товары и вернется домой, то будет моя свадьба. Но отец не вернулся. У нас мужчина не отвечает за долги женщины, но женщина всегда отвечает за долги своего мужа. Отец взял на судно много чужого товара. Товар отца и других тамкаров исчез. Моя семья впала в долги. Пришла бедность. Мой жених отказался от меня, сказав, что не хочет брать жену, у которой нет приданного. Он не нарушал закона, он мог из-за этого отказаться от меня. Постепенно от нас отвернулись все тамкары, которые торговали с моим отцом. А теперь, — она снова вздохнула, — я твоя служанка на большой срок. Мне будет около тридцати больших солнечных кругов, когда срок моей службы у тебя закончится. Тогда лишь я смогу выйти замуж. Я, если Великая богиня Инанна услышит меня, смогу выйти замуж лишь за человека-бедняка, за старого вдовца или человека не моего круга, человека ниже моего достоинства. Только, я уже буду старая невеста, у которой нет никакого имущества, нет дома, ничего нет… Кроме детей…
— Каких детей? — не понял Георгий. — Разве у тебя есть дети?
— Ты, господин, каждую ночь наполняешь своим семенем мое лоно. У меня будут дети, у которых не будет законного отца. Судьба их будет не завидной.
Видишь, господин, у меня никогда не будет счастья, света и солнца в этой жизни…
Георгий посмотрел Нисабе в глаза:
