Огромную адвокатскую работу проделывает режиссер, оператор и все прочие, защищая перед зрителем беспомощные сценарии. Никакого «духовного мира» молодых современников в сценарии не содержится. Адвокаты выходят из положения, давая современника не через внутреннюю сущность (ее нет!), а через внешние атрибуты. Самолеты ревут, машины мчатся — все, значит, происходит в наше время. Актеры молоды — следовательно, перед нами именно молодые современники. Так стараются убедить зрителя…
Конечно, литература и кино — разные искусства. Но у них есть соединяющее звено: талантливый сценарий. Он имеет непосредственное отношение и к литературе, и к кино. Сценарий же беспомощный и примитивный не имеет отношения ни к тому, ни к другому. Однако к литературе его не привяжешь никак, а к кино ухитряются привязывать…
Впрочем, бывает, что за литературу выдаются бездарные романы, но они предстают перед читателем обнаженными: хочешь читай, хочешь нет. Мощные силы на защиту их не брошены.
И все же: как бы блестяще ни проведена была адвокатская работа режиссера, оператора, актеров, гитаристов и балалаечников, убогость и фальшь текста просачиваются. И простодушнейший из зрителей покидает зал в состоянии смутном и растерянном. На вопрос знакомых отвечает так: «Картина? Да вроде ничего. А впрочем, нет. Не очень».
Стоило ли так стараться ради этого «не очень»?
Ах, это, право, счастье, что современная техника ничего еще не придумала для защиты плохих романов! Читателя пока еще оставляют наедине с текстом: сидит человек, по старинке страницы переворачивает… А вообразите, если бы скучные абзацы пели, фальшивое объяснение в любви декламировали бы под музыку и на страницах книги возникали бы подсвеченные картинки… Тогда бы что? А тогда бы, я полагаю, число плохих романов росло бы не по дням, а по часам…
Фильмы, о которых шла здесь речь, реальны, они существуют, идут на экранах. Но к чему называть их? Увы, не так уж мало еще у нас фильмов, которые сделаны по плохим сценариям. Было бы несправедливо, мне кажется, восхищаясь блестящей адвокатской работой одних режиссеров и операторов, называть их, а о других, проделавших не менее трудную работу, умалчивать.
«Заканчивай эту пьянку или погибнешь под забором. Никто тебе не поможет, если сам себе не поможешь!» — говорит в фильме «Опекун» непьющий капитан парохода, обращаясь к человеку сильно пьющему. Слова эти прибережены для финала, лицо капитана показано крупным планом — совет обращен и к зрителям. Из этого фильма зритель узнает, что честный труд приносит радость, а лодырничество и поиски легких путей ведут к беде. Чтобы быть счастливым, надо не пить и честно трудиться — вот, пожалуй, тот основной рецепт, который предлагает зрителю фильм. В аннотации к данной кинокартине это, впрочем, названо не рецептом, а идейно-художественной концепцией: «Зритель… сделает верные выводы из идейно-художественной концепции этой светлой и жизнеутверждающей комедии».
Аналогичную идейно-художественную концепцию мы находим и в фильме «Меж высоких хлебов». В аннотации сказано, что «борьба с алкоголизмом» — одна из основных проблем этого произведения. Общность концепций, а также тот факт, что авторы фильмов работают в одном и том же жанре, позволяет рассмотреть в одной статье и под углом одной и той же методологической проблемы обе картины.
…Иллюстрированию концепции о вреде пьянства в фильме «Меж высоких хлебов» служат как действующие лица, так и ситуации. Центральная фигура произведения — немолодой колхозный конюх Стручок. Этот добряк и умелец всем бы хорош, но слаб. Ему подносят, а отказаться он не в силах. Другой бы выпил, поболтал с друзьями, может, спел бы и пошел домой спать. Не таков Стручок. То он в нетрезвом виде спускает пруд, то — в этом же виде — теряет колхозные подшипники. Каждая его выпивка приносит бедствия и ему и окружающим. Это и понятно. Если бы выпивки героя скверно не кончались, концепцию о вреде алкоголя нельзя было бы продемонстрировать с такой отчетливостью.
Остальных действующих лиц следует разбить на две группы: одна группа убеждает Стручка не пить, другая склоняет его к пьянству. Вторая группа не однородна. Ее будет правильно разделить на две подгруппы. В одну из них входят: вдова Тодоска, дед Максим, инженер Дима и молодой Стручок (сын героя). Стручок сделал Тодоске оконные рамы, а деду Максиму — печь, денег за труд не берет (Стручок бессребреник), и те ставят на стол угощение. Инженер Дима предлагает Стручку попробовать арабский коньяк — подарок Диминых друзей. Что касается проживающего в городе сына, то он предлагает отцу выпить «за встречу». Но Стручок уже спустил пруд (после выпивки у Тодоски), уже потерял подшипники (после Диминого коньяка), уже был осужден общественностью на колхозном собрании и на уговоры сына не поддается. Роль сына — строго служебная. Он появляется на экране ненадолго и в основном для того, чтобы предложить отцу выпить, а затем исчезает бесследно.