"Гласность ревтрибуналов - не всегда; состав их усилить "вашими" людьми, усилить их связь (всяческую) с ВЧК; усилить быстроту и силу - их репрессий, усилить внимание ЦК к этому. Малейшее усиление бандитизма и т. п. должно влечь военное положение и расстрелы на месте".
На будущий террор Ленин нацеливал государство во многих своих последних работах.
В мае 22 г., за несколько дней до первого инсульта, он занимался вопросами создания в стране Уголовного кодекса. 15.05 он писал дополнение к проекту вводного закона. В проекте говорилось:
"...впредь до установления условий, гарантирующих Советскую власть от контрреволюционных посягательств на нее, революционным трибуналам предоставляется право применения как высшей меры наказания - расстрела по преступлениям, предусмотренным статьями 58, 59, 60, 61, 62, 63..."
Ленин приписал "Добавить и статью 64, и 65, и 66, и 67, и 68, и 69",
а в записке наркомюсту Курскому указал:
"По-моему, надо расширить применение расстрела (с заменой высылкой за границу)... к всем видам деятельности меньшевиков, с-р. и. т. п.;
Найти формулировку, ставящую эти деяния, в связь с международной буржуазией и ее борьбой с нами..."
Через два дня, 17.05, Ленин, посылая один из разработанных им параграфов кодекса, писал Курскому:
"Суд должен не устранить террор; обещать это было бы самообманом или обманом, а обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и прикрас. Формулировать надо как можно шире, ибо только революционное правосознание и революционная совесть поставят условия применения на деле, более или менее широкого. С коммунистическим приветом Ленин".
Ну а сам параграф кодекса, рожденный Лениным, гласил (в нескольких вариантах):
"Пропаганда и агитация, или участие в организации, или содействие организациям, действующие (пропаганда и агитация) в направлении помощи той части международной буржуазии, которая не признает равноправия приходящей на смену капитализма коммунистической системы... карается высшей мерой наказания с заменой, в случае смягчающих вину обстоятельств, лишением свободы или высылкой за границу".
"Пропаганда и агитация, объективно содействующие (или способные содействовать) той части международной буржуазии, которая"
и т. д. до конца...
"Такому же наказанию подвергаются виновные в участии в организациях или в содействии организациям или лицам, ведущим деятельность, имеющую вышеуказанный характер..."
Перечисленные идеи и разработки создавались Лениным еще в здравом уме, твердой памяти и гораздо более, чем цитаты из нескольких последних набросков, претендуют на определение "ленинского пути развития". Поэтому лозунг последующих десятилетий - "Сталин - это Ленин сегодня" - не только плод лести. Он соответствует действительности, т. к. Сталин ленинскими методами добросовестно и буквально воплощал в жизнь ленинские планы. Разве что выступал по отношению к этим идеям плагиатором. В конце концов, он был всего лишь одним из ленинских "апостолов". Ильич даже поучал Сталина методам работы. Например, 16.02.23 писал ему:
"Пригрозите расстрелом тому неряхе, который заведует связью, не умеет дать Вам хорошего усилителя и добиться исправной телефонной связи со мной".
Ленин прекрасно знал качества Сталина - жестокость, упрямство, неумолимость. Знал и использовал, посылая туда, где требовалась "железная рука": летом 1918 г. - в Царицын, осенью 1918 г. - в Вятку, весной 1919 г. - в Петроград; при выходе Кутепова к Орлу - в Серпухов, при взятии поляками Киева - на Юго-Западный фронт. И генсеком его сделал не кто иной, как Ленин - еще в здравом уме и твердой памяти на XI съезде РКП(б), как раз когда объявил, "отступление законченным" и решил, что снова пора закручивать гайки. Оценивая невоенные потери советского народа от репрессий, голода, эпидемий, можно отметить, что в среднем на каждый из 31 года правления Сталина пришлось по миллиону жизней, а каждый из 5 лет правления Ленина обошелся России примерно в 3,5 миллиона человек. Так что "ученик" даже не дотягивал до "учителя".
115. Волочаевские дни
К концу 1921 г. марионеточный характер Дальневосточной республики, конечно, уже не представлял тайны для Японии. Она прекрасно видела, что имеет дело с теми же большевиками, прячущимися от нее за маской "демократии". Но если Совдепия придумала эту игру из боязни открытого столкновения с японцами, то и Япония к большой войне тоже не была готова. Ведь шел только 21-й год, а не 32-й, когда она оккупировала Маньчжурию и получала непосредственный выход к русским границам. А в 21-м она еще вела другую политику, и у нее были другие проблемы - упрочить свое влияние в Китае; освоить и удержать за собой позиции, завоеванные в ходе мировой войны в Тихоокеанском регионе, где она вытеснила немцев. Боевые действия вдали от метрополии, на чуждой и враждебной территории, были бы для Японии очень некстати. Поэтому она принимала правила игры, предложенной большевиками, и предпочитала иметь дело с ДВР, а не РСФСР делая вид, будто и в самом деле относится всерьез к "буферной республике".
