Краснов аж ошалел от такой наглости. Так по-свински не смели действовать даже враги-немцы. Не то что с казаками, но даже с начальством оккупированных областей. Французы же, ничего конкретного со своей стороны не обещая и ничем не обязываясь, пытались обращаться с русскими союзниками, как с побежденными! Атаман, естественно, отказал, о чем отписал генералу д'Эспре и доложил Деникину. Донское правительство и часть депутатов Круга, до которых он довел «условия», высказали полное негодование по поводу подобной низости. Деникин ответил, что возмущен выходкой, и одобрил действия Краснова. И со своей стороны направил французскому командованию ноту протеста, считая демарш Фукэ оскорбительным для Вооруженных сил Юга России. Франше д'Эспре предпочел замять конфликт. Было объявлено, что Фукэ превысил полномочия. Он был отозван из Екатеринодара и заменен полковником Корбейлем. Но пока шла эта переписка, Фукэ продолжал мутить воду, громогласно заявляя направо и налево, что Войску Донскому помощи от союзников не будет, потому что Краснов — немецкий ставленник.
Да и вряд ли его выходка была простым "превышением полномочий". Скорее дилетантской попыткой игры в "большую политику". Глядя на Англию, меняющую ориентацию от единой России к новым окраинным государствам, прибалтийским и закавказским, французы решили поиграть в ту же игру, выискивая и себе подходящие объекты — Польшу, Украину. Только, в отличие от англичан, делали они это крайне неумело, творили одну глупость задругой. И попробовали добавить к Украине «суверенный» Дон. А войска в Луганск они так и не двинули.
Положение продолжало ухудшаться. 12.02 на Северном фронте еще 4 полка перешли на сторону красных. Казаки оставили Бахмут и Миллерово. Краснов и Денисов предпринимали попытки к спасению. В районе Каменской сосредоточивали группу из боеспособных частей — Гундоровского полка, Молодой армии, чтобы контрударом на Макеевку остановить продвижение красных. Но правление самого Краснова уже подходило к концу.
Оппозиция атаману, проявившая себя еще в августе, значительно усилилась. Те, кто критиковал его за германскую ориентацию, почувствовали себя увереннее после победы Антанты. Те, кто критиковал за самостийность, подняли головы после подчинения Деникину. Недовольство усиливалось неудачами на фронте. А главное, хитрые казаки Войскового Круга были себе на уме. Они посадили Краснова в атаманы, рассчитывая, что он и порядок сумеет навести, и с германцами договориться. А теперь, покумекав, приходили к выводу, что атамана-то лучше сменить. И союзники, мол, помогут вернее. И с Деникиным отношения получше будут.
Подходящая кандидатура была — Африкан Богаевский. Брат Митрофана Богаевского, убитого большевиками помощника Каледина. Прошел с Корниловым и Деникиным Ледяной поход. У Краснова был председателем Совета управляющих (министров), отстаивая даже при немцах «союзную» и общероссийскую ориентацию. Чем плохой атаман для переменившейся ситуации? Начались выступления в печати, интриги. Раздавались требования об экстренном созыве Войскового Круга. Атаман отклонил их, чтобы внутренние потрясения не усугубили фронтовой катастрофы. Но если не удался экстренный созыв, то 14.02 все равно должна была открыться очередная сессия. Круг повел атаку не прямо на атамана. Юридически он был неуязвим, т. к. атаман выбирался на 3 года. Поэтому Круг навалился на командование Донской армии — ген. Денисова и его начальника штаба Полякова. Денисов был, несомненно, талантливым военачальником и отличным организатором, но отличался крайним честолюбием и самолюбием. Его называли "донским Бонапартом". Создав и выпестовав Донскую армию, ревниво оберегал ее от «чужих». Любое подчинение казалось ему ущемлением собственных прав, На него точили зуб многие. Донские старики — считая слишком молодым для командования, федералисты — считая главной опорой сепаратизма. И многие офицеры, которых он выгонял из армии за пьянство, трусость, лихоимство. А кое-кого и за "плохую отчетность" или "агитацию против атамана". Пока армия одерживала победы, он был неуязвим. Как только она стала разваливаться, на него спустили всех собак.
Круг высказал недоверие Денисову и Полякову, потребовал их отставки. Краснов попытался использовать прием, уже выручавший его в сентябре, — заявил, что выраженное недоверие он всецело относит к себе, поэтому отказывается от должности атамана. А оппозиция только этого и ждала. Большинством голосов отставку Краснова приняли. Согласно законам Войска Донского, власть временно перешла к председателю Совета управляющих Богаевскому, а потом он был избран в атаманы официально. Командование армией возложили на ген. Сидорина. Надо сказать, далеко не самый удачный выбор. Был он деятелем достаточно безответственным, да и за воротник заложить любил.
Отставленный Краснов встретился с Деникиным. Главнокомандующий посочувствовал "Как жаль, что меня не было, я бы не допустил вашей отставки".
