После этих разведок и маневров началось общее наступление. 13 марта на фронте 130 км антибольшевистские силы прорвали боевые порядки врага и двинулись на восток пятью колоннами. Немцы Мантейфеля, немцы и русские Эйленбурга, русские Ливена нацеливались на г. Туккум (Тукумс), правее латыши Баллода шли на г. Доблен (Добеле), а на правом фланге германская Железная дивизия Бишофа в 4 тыс. чел. наступала на г. Альт-Аутц (Ауце). Вперед вырвалась колонна Мантейфеля и взяла Туккум, откуда большевики бежали. Они, правда, успели за несколько часов до падения города угнать множество арестованных и заложников из местной тюрьмы, но Флетчер, находившийся при отряде Мантейфеля, выслал погоню, которая освободила несчастных.
Пользуясь неразберихой в обстановке, Флетчер решил неожиданно нагрянуть в столицу Курляндской губернии г. Митаву (Елгаву) и выступил с наличными силами, не дожидаясь Железной дивизии и латышей Баллода. В авангарде наступал русский отряд. Он вышел севернее Митавы к местечку Кальницемсу (Калнциемс), всего в 40 км от Риги, и завязал здесь бой с противником, засевшим на старых, еще с мировой войны, рижских позициях. Ливенцы отвлекли на себя значительные силы, в то время как Мантейфель быстро шел на Митаву. Бой произошел в 6 км от города. Разбитые большевики в панике бежали, оставив в Митаве много имущества и припасов. Но отсюда увести заложников они успели. Пожилых и слабых в пути приканчивали штыками. Остальных загнали в и без того забитые рижские тюрьмы.
Положение сложилось запутанное. В тылу осталось много большевистских войск, отступающих от Виндавы, Доблена, Альт-Аутца. Они тыкались туда-сюда, нащупывая выход из окружения. Сил, чтобы взять их в плотное кольцо, у белых не было, и они постепенно просочились на восток, не решаясь прорываться к Риге. Эти части и банды мешали сообщениям между фронтом и тылом. Даже попытались штурмовать Туккум, но оставленный там гарнизон в 85 чел. сумел отразить атаку.
В то же время красные решили вернуть Митаву ударом с фронта. В боях за город отличились русские добровольцы Ливена. Они оказались на острие удара, занимая оборону у моста через р. Курляндская Аа (Лиелупе), куда обрушился главный натиск большевиков с 2 бронепоездами и несколькими броневиками. Отряд отбил две жестокие атаки, после чего красные не лезли, ограничиваясь артобстрелом. Через 2 дня последовала новая попытка. Стало известно, что какие-то красные войска, переправляясь через реку по льду, накапливаются в ближайших лесах. Прочесать местность направили русский отряд и германскую пулеметную роту. В 5 км от Митавы они наткнулись на противника, и белогвардейцы Ливена атаковали с ходу под прикрытием немецких пулеметчиков. Красные начали отступать, затем побежали. Их гнали 12 км, пока ни одного большевика не осталось на западном берегу. Позже выяснилось, что 250 добровольцев гнали и преследовали… два полнокровных полка хваленых латышских стрелков, 10-й и 15-й.
Рижские большевики тоже были в панике. Их учреждения спешно эвакуировались. Даже заблаговременно очищались от «буржуев» улицы для отступления войск. Расстреливали и вывозили заключенных. О возможности серьезной обороны города уже не думали. Будь на месте фон дер Гольца какой-нибудь отчаянный Шкуро или Дроздовский, Рига была бы взята в пару дней. И соотношение сил было «приемлемым». Ригу защищала армия в 15 тыс. чел. против 8 тыс. наступающих. Но германцы-то не могли воевать вопреки всем уставным правилам. А по правилам следовало подтянуть тылы, очистить освобожденную территорию от банд противника, влить пополнения, подвезти снабжение и боеприпасы. Начали впутываться противоречия между Германией и Антантой. Наконец командование трезво рассудило, что, пока море не вскроется ото льда, нельзя будет наладить снабжение рижского населения продовольствием. Мол, может начаться голод…
А голод в Риге уже царил. Варили суп из клея, пекли лепешки из кофейной гущи, ели домашних животных. Умирали. Творилось то же самое, что позже в блокадном Ленинграде — разве что без всякой блокады. Продукты вагонами вывозились на восток или на фронт, а в городе жрали от пуза лишь палачи с ближайшими подручными. Но это было слишком чудовищно, чтобы верить таким слухам. И по реке Лиелупе фронт снова остановился. Опять началась изнурительная позиционная война.
