Обиженный Врангель выехал в Константинополь, послав Деникину письмо-памфлет, тяжело и незаслуженно оскорбившее главнокомандующего все теми же обвинениями в "цепляний за власть", "яде честолюбия" и пр. Письмо это в копиях переписывалось, перепечатывалось и распространялось противниками Деникина. Многое там было написано явно сгоряча. Кое-что Врангель впоследствии пытался сгладить. Так, уже через год он говорил константинопольскому корреспонденту, упомянувшему о "деникинских бандах":
"Я два года провоевал в армии генерала Деникина, сам к этим «бандам» принадлежал, во главе этих «банд» оставался в Крыму и им обязан всем, что нами сделано".
Деникин воспринял памфлет весьма болезненно. В кратком ответе (направленном лично, а опубликованном только в 1926 г.) он, в частности, писал:
"Милостивый государь Петр Николаевич! Ваше письмо пришлось как раз вовремя — в наиболее тяжкий момент, когда мне приходится напрягать все духовные силы, чтобы предотвратить падение фронта. Вы должны быть удовлетворены…"
Больше в личные отношения эти два человека никогда не вступали.
Ну а пока крымский тыл бурлил этими событиями, на перешейках продолжались бои. И несмотря на все опасения, Слащев раз за разом подтверждал свою славу. К 8.03 из частей 13-й и 14-й армий была создана ударная группировка, вновь ринувшаяся брать Крым. И точно так же, как в прошлых попытках, ей удалось «взять» Перекоп, дойти до Юшуни, после чего она была разбита и изгнана. Отступая, красные войска бросили даже исходные позиции, а потери понесли такие, что 46-ю и Эстонскую дивизии пришлось свести в одну.
8.02.20 Деникин издал директиву о переходе в общее наступление. Казалось, были все условия, чтобы переломить в свою пользу ход боевых действий — точно так же, как весной 19-го, когда красные тоже стиснули Вооруженные силы Юга России на небольшой территории. После побед белогвардейцев под Батайском и на Маныче их дух вновь поднялся. У красных же, естественно, прежний порыв угасал. Да и их численное преимущество в результате осенне-зимних боев поубавилось: около 70 тыс. чел. против 50 тыс. у Деникина. Тем более, после достигнутых соглашений с казачеством и уступок им к началу наступления ожидался выход на фронт новых кубанских дивизий и пополнений. Появилась и мощная сила, способная противодействовать красным кавалерийским группировкам, 12-тысячный конный корпус Павлова, сведенный Сидориным из лучших частей Мамонтова и Коновалова. Поскольку фронт проходил по степям, где располагались коневодческие хозяйства, создавались и другие кавалерийские соединения — Старикова, Агоева.
Но в это же время готовились к наступлению и красные. Потерпев поражения на участках, занимаемых добровольцами и донцами, теперь они нацеливались на восточный фланг. К 10-й и 11-й армиям через Царицын и Астрахань подтягивались серьезные подкрепления за счет войск, освободившихся после разгрома Колчака и уральцев. На стыке Донской и Кубанской армий сосредоточивалась вся конница армия Буденного, 2-й кавкорпус, сводный кавкорпус 10-й армии из 2-й дивизии Блинова, Дикой (так и называлась) дивизии Гая, 28-й дивизии Азина.
