В город вызвали несколько фронтовых добровольческих частей (впоследствии это интерпретировалось казачьими лидерами как захват пароходов добровольцами их версию подхватила и советская литература). Тыловых «героев», прячущихся за их спинами, фронтовики, понятно, не жаловали и быстро навели в Новороссийске относительный порядок. А тем временем вливались новые потоки беженцев, донских и кубанских станичников. Они и ехать-то никуда не собирались, ни за границу, ни в Крым. Просто шли от большевиков и дошли до конца — откуда идти уже некуда. И располагались на улицах, площадях. Людей продолжал косить тиф. Например, Марковская дивизия потеряла от него за короткое время двух своих начальников — ген. Тимановского и полковника Блейша. Выбыл из строя по болезни и ген. Улагай.
По мере ухудшения положения на фронте становилось ясно — через единственный Новороссийский порт эвакуировать всех желающих не удастся. Не было возможности даже планомерно погрузить всю армию — пришлось бы бросить артиллерию, лошадей, имущество. Деникин нашел выход — продолжая эвакуацию Новороссийска, войска отводить не сюда, а на Тамань. Полуостров был удобен для обороны. Его перешейки, пересеченные болотистыми лиманами, могли быть перекрыты флотской артиллерией. Для эвакуации даже не понадобились бы крупные транспорты — флотилия Керченского порта постепенно перетаскала бы армию через узкий пролив. Деникин распорядился перебросить в Керчь дополнительные плавсредства. По штабу уже прошло распоряжение подготовить верховых лошадей для оперативной части Ставки — главнокомандующий решил отправиться в Анапу и далее следовать вместе с армией.
20.03 вышел последний боевой приказ Деникина. Поскольку Кубанская армия уже бросила рубежи Лабы и Белой, ей предписывалось удерживаться на р. Курге, Донской армии и добровольцам — обороняться от устья Курги до Азовского моря. Добровольческому корпусу, занимающему позиции в низовьях Кубани, приказывалось частью сил занять Таманский полуостров и прикрыть его с севера… Этого приказа уже не выполнила ни одна из армий. Обстановка полностью вышла из-под контроля. Кубанский атаман и Рада на основании последнего постановления Верховного Круга объявили о неподчинении своей армии Деникину. Красные, переправившись через Кубань в Екатеринодаре, разорвали белые силы на две части. Кубанская армия и присоединившийся к ней 4-й Донской корпус, отрезанный от своих, отступали к горным перевалам, на юг. А 1-й и 3-й Донские корпуса двинулись на запад, к Новороссийску. Никакой боевой силы они больше не представляли. У казаков осталось лишь чувство тупой, равнодушной безысходности и усталости. О каком-то повиновении уже не было и речи. Шли толпами, повинуясь общей инерции. Части перепутались, всякая связь штабов с войсками терялась. Корпуса перемешались с потоками беженцев, превратившись в сплошное море людей, коней и повозок. Посреди этого моря еле-еле двигались поезда, в том числе поезд командующего ген. Сидорина. Кто-то сдавался или переходил к «зеленым». Многие бросали оружие как лишнюю тяжесть. Случались и отдельные подвиги, но опять же — это был героизм обреченных. Так, полностью погиб Атаманский полк, вступив в драку против двух советских дивизий. Такие вспышки бесследно тонули в общем хаосе и никакого влияния на окружающих уже не оказывали. Красные из-за сплошной массы, затопившей дороги, тоже были лишены возможности каких-либо маневров. Им оставалось только двигаться следом на некотором расстоянии, собирая отставших и сдающихся.
Добровольцев Таманский полуостров пугал. Одно дело — держать на нем оборону одним. Но ведь туда же хлынула бы неуправляемая лавина донцов и беженцев, способная смять любую оборону. И с красными "на хвосте". Да и находиться на тесном пространстве с колеблющимся казачеством, которое еще неизвестно, что надумает, добровольцам не улыбалось. Приближающаяся масса донцов грозила затопить тылы Добровольческого корпуса, отрезать его от Новороссийска, и части волновались, как бы этого не произошло. Главные силы, и с умыслом, и инстинктивно, оттянулись к железной дороге на Новороссийск, прикрывая узловую станцию Крымская и ослабив тем самым левый фланг. 23.03 «зеленые» подняли восстание в Анапе и станице Гостогаевской — как раз на путях в Тамань. Одновременно красные начали форсировать Кубань у станицы Варениковской. Часть, оборонявшая эту переправу и оказавшаяся в полукольце из-за восстаний в тылу, была отброшена. Атаки конницы Барбовича на Анапу и Гостогаевскую результатов не дали. Да они и велись нерешительно, с оглядкой назад, как бы казачьи потоки не отрезали от Новороссийска. А к «зеленым» тем временем успели подойти красные. Сначала конница, а к вечеру от переправы к Анапе уже маршировали пехотные полки. Большевики учитывали опасность отхода белых на Тамань и специально направили 9-ю стрелковую и 16-ю кавалерийскую дивизии перекрыть этот путь. Тамань была отрезана.
