Ветер немного утих, но зато дождь шел теперь с мокрым снегом. Начавшая подмерзать одежда потрескивала, словно засахаренная…
Хеграбен то ли жил не так уж близко, то ли крепко спал, потому что поэт вернулся только через полчаса.
– Все в порядке! Вам нечего бояться! Золото самое настоящее! Скоро вы будете внизу…
– Лестницу… Принесите лестницу… – прокрякал Эдди.
– Это лишнее. Пожарники привезут ее с собой. Издалека послышался звук горна.
– Мерзавец! Вы вызвали пожарников?
– Не полицию же мне было вызывать!
– Здесь есть лестница… Умоляю… Прежде чем они приедут…
– Просто замечательно! А потом меня обвинят в ложном вызове. Скажите – а на скольких камнях те часы?
…Пожарная охрана поднялась по тревоге! Во главе с брандмейстером Цобельманом! Застучали копыта четырех лошадей и мула, запряженных в экипаж с насосом и лестницей.
Узнав о случившемся, Цобельман прежде всего затрубил в горн. Пусть у жителей поселка будет достаточно времени, чтобы собраться на месте великого события. Затем брандмейстер быстро переоделся в бело-синюю парадную форму. Что еще сделать? Такой редкий случай! До сих пор эту проклятую дыру даже пожары обходили стороной.
– Все готово?
Вперед! Застучали колеса, запел горн, бешено зацокали копыта!
Вокруг виллы уже и впрямь собралось порядком народу. Все с любопытством разглядывали сидящую в глухом окне жалкую фигурку, с одежды которой, словно из водосточных труб, капала вода.
Но, ура, прибыли пожарники!
Последовали недолгие маневры с лестницей. Сначала ее придвинули поближе, потом вновь отодвинули. Один из пожарников взобрался на лестницу приветственно махнул рукой толпе.
Это было феноменально! Все дружно зааплодировали.
– Давай! – крикнул Цобельман.
Лестница уперлась в стену. Теперь уже все население Мюглиам-Зее собралось вокруг виллы.
Операцию по спасению иностранца чуть не сорвал, однако, господин Воллисгоф. Он уже крепко спал, когда дочь разбудила его. Дело в том, что и часу не прошло, как Грета проснулась от спазм в желудке, а причиной их была прописанная доктором от бессонницы сода. Доктор, решив все-таки, что у Эдди просто разыгрались нервы от малокровия, позвонил в аптеку и попросил, чтобы вместо обозначенного в рецепте веронала пациенту выдали бикарбонат натрия. Итак, разбудив отца, Грета испуганно сообщила ему, что перед домом в присутствии всех жителей поселка пожарная команда проводит какие-то странные маневры.
Накинув халат, Воллисгоф выбежал в сад, глянул ввысь, куда была устремлена лестница, вновь вернулся в дом и выбежал снова – уже с мелкокалиберкой в руках. Вскинув ее, он прицелился в скорчившегося над балконом Греты Рансинга.
Сшибить засевшего в глухом окне гостя было бы, с какой стороны ни смотреть, простейшим выходом из создавшегося положения. Не исключено, что даже Рансинг согласился бы с этим, но в последний момент Цобельман подбил руку изготовившегося стрелка.
– Наденьте что-нибудь, а то простудитесь! – проорал он в ухо Воллисгофу.
– Я его застрелю!
– Не раньше, чем мы его оттуда снимем! Что же, по-вашему, мы зря сюда приехали? – Тут же последовала команда: – Господина советника держать и не отпускать!
Вслед за этим началась спасательная операция. Не прошло и получаса, как иностранец спустился на землю среди взлетавших в воздух шляп и приветственных криков толпы. Голосом, похожим на хриплый вопль сирены, Эдди объяснил советнику, которого двое пожарников все еще продолжали держать за руки, что безумно влюбился в его дочь и намеревался просить ее руку и сердце.
– Я мечтал о романтической сцене у балкона…
– Какой еще сцене? – перебил Воллисгоф.
– Ночью под балконом появляется молодой человек, чтобы сказать о своей любви. Это так прекрасно! Об этом писали великие поэты!
– Я, например, – пробормотал господин Максль. – В поэме о Вильгельме Телле.
– Я люблю вашу дочь и хочу жениться на ней, – заплетающимся языком проговорил Эдди.
– Что он говорит? – спросил советник у стоявшего рядом с ним пожарника.
– Он любит вашу дочь, – рявкнул пожарник так, что в окнах виллы задрожали стекла.
– Любит вашу дочь… – хором подхватила толпа.
– Ночь?… Дождь?… – ошарашенно пролепетал старик, подняв глаза к небу.
В этот момент Грета, до сих пор стоявшая чуть позади, шагнула вперед и приняла Эдди на свою грудь. Теперь старик наконец-то все понял и отправился домой – спать.
В предрассветных сумерках на горизонте видны стали окутанные облаками вершины Альп…
На следующий день Эдди Рансинг телеграфировал своему дяде:
«Помолвлен Буддой. Немедленно приезжай. Эдди.»
Один за другим оставались позади небольшие городки. На свой вечерний костюм профессор больше не жаловался, хотя вести машину во фраке оказалось делом достаточно неудобным.
Эвелин робко проговорила:
– Где можно ближе всего найти… гараж, чтобы взять машину напрокат?
Несколько секунд лорд обдумывал – стоит ли вообще отвечать ей. Надо, пожалуй. Но коротко и сухо.
– Насколько мне известно, в Ла-Рошели. Это довольно большой город. Надеюсь, я тоже смогу найти там подходящую гостиницу.
