Король, Гараш и Заноза молча смотрели им вслед. Наконец, когда даже яркая шкурка Зебу растворилась в темноте, Витас опомнился:
– Она действительно плохо рисует?
Гараш неловко улыбнулся:
– Не то слово.
– Так что же? – хмыкнул Витас. – Зато она симпатичная.
– Просто красавица! – вставила Заноза.
Гараш пожал плечами:
– Я что-то не заметил. По-моему, обыкновенная.
Заноза хрюкнула.
– Со зрением у тебя даже хуже, чем у стражников, – скривился король. – Ну, да ладно. Если уж мне суждено командовать слепцами, значит, так тому и быть. Завтра во втором часу начинаем учения. Моя гвардия должна стать лучшей в мире! Такой, которая не отступит ни перед кем! Позаботьтесь о том, чтобы это произошло как можно скорее!
Ночь сгустилась над городом, и это означало, что скоро рассвет. Круглая белая луна прощалась с морем, потешаясь над его печалью. Чёрные громады кораблей толпились в гавани, готовясь выйти навстречу ветрам. Близился новый день.
Белая луна неспешно проплывала над лесом, изредка ныряя за ватные облака.
Мудрейший был уверен, что дети уснут, не дослушав до конца, но не тут-то было. Каким-то непостижимым образом они умудрились выработать устойчивость к его чарам, и теперь четыре пары глаз смотрели на него, каждая – со своим выражением.
Глаза принца Рени взирали с благодарностью, глаза принцессы Лаэнцы – с трогательной нежностью. Синий Жук то моргал, то щурился, раздувая ноздри. Лишь Золто, казалось, был опечален.
– Расскажите про дедушку, ваше Мудрейшество! – робко попросил он. – Ведь вы обещали!
– Я не забыл, друг мой! – сладко потянулся Мудрейший. – Твой дедушка достоин отдельного рассказа, но не стоит торопиться! В свой черёд вы всё узнаете, и, поверьте, то, что я расскажу, будет самой правдивой историей на свете, ведь в ней – сама жизнь!
