Я любил свою жизнь Поглотителя Богов. Поглощаешь магию тёмных тварей, а тебе за это платят. Однако всему приходит конец. Оставшиеся боги объединились и почти уничтожили меня. Но я вернулся. Правда, придётся начинать с самого начала. Да ещё и в новом мире, в теле белорусского барона Дмитрия Великого. Ага, Великого. Его рост говорит об обратном. Ещё бы разобраться, почему я лежу на асфальте, заляпанный кровью? И почему в моей груди дыра размером с кулак, из которой валит чёрно-фиолетовый поток энергии одной знакомой мне Богини.
Так как на локации были дубы, я сразу же сконцентрировался на своей магии по взаимодействию с деревьями. Андрей хоть и дал мне не всё, что нужно, потому что и сам пока что не прокачан настолько, чтобы рубить деревья пачками, этого хватило, чтобы я мог закрыть ветками пространство перед нами.
Как раз сербские ежи бежали по одной лесополосе. И именно по ней в нашу сторону полетели смертоносные иглы.
Я успел создать щит. Это помогло отразить первую атаку. И пока ежи были на перезарядке, но всё равно бежали к нам, Антон создавал нужные нам печати для уменьшения прочности ежей.
Первая партия тварей прошла сквозь них, и мы принялись разматывать их влево и вправо, словно первоуровневых тварей. И это было приятно… пока не подоспела вторая волна напитанных иглами ежей.
А вот здесь случилось нечто, не входившее в наши планы. Медоед, которому не было дело до нас, вдруг решил помочь.
Ну ладно, вру. Додик, именно этот мой питомец додумался схватить одного ежа и залететь с ним на антоновку, скинуть туда ежа и смотреть, что будет.
Так вот, мелкий заслужил бы медаль, но у меня были только драники, которыми я бы с ним поделился… и то после битвы.
Что же касается того сербского ежа, который «случайно» оказался на животе медоеда-пофигиста, глядящего в небо и загорающего под солнцем, то ежу было больно. Очень больно. Ёж пожалел, что он сейчас не был, как его собратья, убит мною и Антоном в первой волне.
Пока мы сражались со второй волной, где проседали наши эфирные доспехи, ибо защиты уже не было от деревьев, да и печати ставились теперь с трудом, тот ёж нечаянно чихнул. Это и стало отправной точкой к невозврату в прежнюю жизнь.
Иглы попали ровно в яблоки, и те попадали на землю.
Додик через свой взор транслировал мне это на левый глаз, пока через правый я следил за обстановкой перед носом и отбивался от второй волны сербских тварей вместе с графом Коняевым младшим.
Ну и что дальше, спросите вы?
Да всё просто. Яблоки попадали, и медоед заревел. То есть он подал такой боевой рёв, что даже птицы в радиусе ста метров вместе с листьями на деревьях попадали вниз. Правда, птицы поднялись и улетели. А вот листья начали превращаться в ураган. Они будто бы липли к медоеду, который продолжал реветь.
Не хныкать. Реветь и призывать ежей опомниться.
Хотя кому я заливаю. Медоеду стало не пофиг на антоновку и он решил отомстить сербским ежам вместе с листьями, которые напитывались его аурой.
Мохнатый пофигист использовал листву, чтобы плавно спуститься с дерева, словно какое-то божественное неубиваемое существо. В целом, так и было. А когда он коснулся земли, земля треснула.
Раскол дошёл до нас, и мы с Антоном разделились.
Медоед побежал к нам, разбивая всех ежей. Он просто топтал их. То есть эта бессмертная мохнатая тварь наступала на смертельные иглы и гнула их, ломала… в общем, сокрушала, и даже не чувствовала.
Монстр разорвал всех ежей. А потом посмотрел на нас, как на гавн… как на деревья, и хмыкнул. Листья упали на землю. Трещина сама по себе «зашилась», будто её и не было. И этот пофигист побежал к своей любимой антоновке.
Мы стояли как вкопанные. Хотя потом глянули под ноги, и реально были по колено в убитых ежах.
Высвободившись от трупов сербских ежей, мы пошли искать артефакт. И вот незадача, его не было. То есть он был, но ни в одном из ежей. Артефакт висел на яблоне. Он выпал с того самого ежа, которого среди множества выбрал Додик.
Короче, мы не стали рисковать и пытаться снять этот артефакт. Пришлось поклониться медоеду за помощь и тихо свалить, даже не поворачиваясь к нему спиной. Хоть тот и ел яблоки дальше, лёжа на дереве и принимая солнечные ванны, мы всё же не стали мудрить. Додик тоже был умным и сам предложил свалить.
— Я к нему даже в развоплощённом состоянии не хочу сейчас подходить, — сказал мой питомец. — Ну его нахрен, Дэнга… Димон.
Антон посмотрел на Додика. Нахмурился, но ничего не сказал. Уверен, он нахмурился не от того, что не получит деньги за этот Сложный Луч. Нет, он нахмурился, потому что не понял, почему вдруг Додик назвал меня другим именем. Ещё и не досказал, а сразу же исправился.
Короче, мы вышли ни с чем из Луча.
— Ну, для сегодняшнего дня предостаточно, — перевёл тему Антон. — Я навидался сегодня многого, поэтому мне нужна ванна, новая одежда и хороший сон.
— Не спорю, — улыбнулся я. — Так и будет. Я тоже хочу того же.
Ага, вру. Я посмотрел на время и хотел уже чего-то другого, а именно, сделать массаж Алисе Михайловне Булгариной. Алиса заслужила, чтобы я её хорошо отмассажировал в её же кабинете. Плюс мне нужно куда-то раздать свою другую накопившуюся энергию за этот монструозный день.
Поэтому мы поехали на базу СЗЛ, где получили свои деньги за все лучи, кроме последнего, и разошлись. Антон поехал к себе, а я остался у штаба. Помахал ему, а сам пошёл внутрь.
— О, как раз девять. Идеально, — пробубнил Додик. А потом добавил: — Всё, я стою на стрёме. Действуй, друг.
Я кивнул Додику и постучался.
