Миша Требухович был и оставался подонком.
В школе он подставлял одноклассников, сваливая на них собственные проделки, стучал завучу и классной руководительнице. В армии, чтобы получить лычки ефрейтора, подсунул своим возможным конкурентам в тумбочки по бупылке купленного в соседней деревне самогона и сдал товарищей замполиту. В райкоме комсомола Михаил отвечал за культмассовую работу и добивался отличных показателей лишь с помощью очковтирательства и составления липовых отчетов, где все неудачи списывались на подчиненных ему освобожденных секретарей институтов. За что тех песочили на собраниях, где главным обличителем выступал все тот же Требухович.
И так всю жизнь.
На место Главы Администрации он пробрался аналогичным способом. Лгал, обливал грязью других претендентов на эту должность, втирался в доверие к будущему Президенту, чтобы предать его в удобный момент и на этом погреть руки. С аппаратом, мягко говоря, Батьке не повезло. Подлец Требухович, педрила-комсомольчик Жучок, засевший на должности пресс-секретаря, замглавы Администрации Пушкевич, баптист и скрытый педофил, премьер Снегирь, распихавший на хлебные должности в министерствах своих родственников и знакомых.
И сотни таких же чиновников помельче. В этом болоте вязли любые распоряжения Первого Лица. Лишь благодаря крутому нраву Президента и его бешеной работоспособности ситуация не выходила из-под контроля.
Но развитие республики шло медленнее, чем планировал Батька.
По не зависящим от него причинам. Президент никак не мог поверить и понять, что в его окружении порядочных людей можно пересчитать по пальцам. Пожалуй, только руководители армии и спецслужб честно выполняли свою работу. Остальные же явно и тайно саботировали указы Главы Государства, набивали мошну и с вожделением смотрели на госсобственность. Они знали, что с уходом Лукашенко у них тут же появится прекрасная возможность наложить лапу на промышленные предприятия и приватизировать их в узком кругу избранных. Поэтому почти каждый чиновник терпеливо ждал своего часа, внешне соблюдая приличия и одновременно с этим подтачивая государственную систему.
– А зачем тебе разрешение, Стае? – хмыкнул Требухович.
– Как зачем? – Богданкович тыльной стороной ладони вытер жирные губы.
– Я тебя не понимаю, пгости…
– Ты что, не можешь своих сориентировать? Например, пусть пойдут в составе колонн и на площади устроят драку. Скажи Голубко и Вячор-ке, они быстро подберут сотню добровольцев.
– С Вячогкой у меня сложные отношения…
– Тогда поговори с Худыко. Он же лидер фронта.
– Так-то оно так, – Богданкович выпил полстакана теплого молока и икнул, – но он денег захочет.
– А ты что, сильно поиздержался?
– Есть немножко, – последний «транш» от своих европейских партнеров из Парламентской Ассамблеи основатель «Хартии-98» полностью перебросил на свой австрийский счет, – были большие тгаты…
– Какие «тгаты»? – передразнил Требухович.
– Я же тебя пгосил! – взвился Богданкович. – Не надо этих шуточек!
– Ладно, ладно, извини. Сорвалось… Так что там по поводу трат?
– Мы же агендовали помещения для конфе-генций, пгиглашали гостей. В кассе денег почти не осталось, – печально сообщил картавый оппозиционер.
– Собери взносы…
Требухович понял намек на тяжелое материальное положение Богданковича со товарищи, но помогать из собственных средств не собирался. Пусть сами выруливают. А то как прикарманивать сотни тысяч долларов – тут они первые, а как услуги хулиганья оплачивать – так «денег нет».
– Легко сказать, – заныл Богданкович.
– Это твои проблемы, – Глава Администрации посмотрел на наручные часы «Rado», болтающиеся на запятье лидера «Хартии-98», – думаю, ты вполне справишься. А если нет, продай свои часики. Они уж никак не меньше пятерочки штук бакинских стоят.
– Не могу. Это мамин подагок, память о ней, – ляпнул Богданкович.
– А у твоей мамочки девичья фамилия, случайно, не Онассис? – прищурился Требухович. – Стае, хорош мне тут мозги вкручивать!
– Нет, пгавда! Бедная моя мамочка, – лидер «Хартии-98» страдальчески скривился, – она с пенсии откладывала, чтобы мне эти часы подагить…
Требухович в ответ только обреченно вздохнул.
С такими товарищами по «борьбе с тиранией» каши не сваришь. Серьезные люди в оппозицию не идут, одни мелкие мошенники, еще с советских времен привыкшие подворовывать гайки на заводе и картошку с колхозного поля.
Богданкович все продолжал причитать.
Влад протиснулся между прутьями высокой решетки, продрался сквозь густые заросли сирени вперемешку с шиповником и вылетел к высокому многокорпусному зданию, стоявшему особняком посреди огромного пустого участка. Ни одно окно на видимой Рокотову стороне здания не светилось.
Биолог на секунду остановился.
