В современной России подонки и мошенники чувствуют себя вольготно. Как на вершине властной пирамиды, так и у самого ее основания. МВД не работает, прокуратуру всегда можно купить, судебная система дышит на ладан, пресса никакими своими расследованиями не способна вызвать даже шевеления в правоохранительных органах.
Всем на все наплевать.
Главный «очередник» города перевел дух и возвратился к своему нехитрому занятию – убалтыванию пенсионеров, работяг и многодетных матерей и вытягиванию из них взносов на разные благие дела, такие, например, как строительство по смехотворной цене благоустроенного жилья и его «распределение» страждущим. Люди верили и деньги несли.
Так что убытки, связанные с потерей двух квартир, Ковалевский компенсировал всего за полтора месяца.
За свое неплохое настоящее и прекрасное будущее Николай Ефимович ни чуточки не боялся. По его инициативе общество «За права очередников» вошло в альянс с обществами ветеранов и инвалидов Великой Отечественной, афганской и первой чеченской войн. Теперь любые неурядицы, которые неизбежно возникнут после того, как окажется, что деньги «очередников» куда-то исчезли, можно будет объяснить нечистоплотностью партнеров. Мол, «честнейший борец за права обездоленных» поверил проходимцам из числа ветеранов-инвалидов и тоже оказался обманутым. На такой случай Ковалевский даже изготовил пакет документов, должных убедить любого, что он вместе со всеми передал в свежесозданный альянс очень крупную сумму.
К «очередникам» Николай Ефимович несколько охладел.
Целый год он беспрепятственно доил сорок тысяч членов организации и понимал, что рано или поздно с ними придется проститься. Причем сделать это лучше по собственной инициативе, не дожидаясь того дня, когда возмущенные вкладчики примутся чистить морду председателю.
Ковалевский передал свои полномочия заместителю и с головой ушел в политику. Выборы в Государственную Думу и в Законодательное Собрание Санкт-Петербурга оказались ему не по зубам. Там своих кандидатов-воров хватало. Поэтому Колюне пришлось довольствоваться выборами в местное самоуправление. Что тоже неплохо.
Противником Ковалевского в округе стал довольно известный журналист, большой патриот и гонитель рыночной кавказской мафии Денис Усов.
Николай Ефимович повел себя хитро.
Он не начал впрямую конкурировать с Усовым. Денис пользовался огромной поддержкой жителей района, и кампания в защиту «черных» от посягательств патриота означала бы для Ковалевского полное поражение еще на предварительном этапе. Поэтому он скрепя сердце вытащил из домашнего сейфа тысячу долларов, сложил их в конвертик и направил свои стопы в кабинет председателя районного суда.
Спустя неделю после визита Ковалевского прокуратура по представлению судьи возбудила уголовное дело против Дениса, обвинив его в разжигании национальной розни, выразившемся в употреблении кандидатом в депутаты местного самоуправления термина «лица кавказской национальности». Бредовость мотивировки постановления никого ни в районной, ни в городской прокуратуре не смутила…
Первый заместитель московского мэра прибыл на встречу с Диспетчером минута в минуту. Страуса заранее предупредили, что опаздывать, приводить за собой хвост или брать на переговоры любую записывающую аппаратуру нельзя.
Наказание последует неизбежно.
Слишком серьезные люди стоят за Диспетчером, чтобы позволить кому-то играть по не ими установленным правилам.
Собеседник оказался невзрачным худым человечком в дешевой курточке, огромных роговых очках и со всклокоченной шевелюрой неопределенного пегого цвета. Когда он подсел к Павлинычу за столик, тот даже подумал, что произошла ошибка и место Диспетчера занял посторонний посетитель местного кафетерия. Страус открыл было рот, чтобы послать человечка подальше, но тут же его захлопнул, ибо подсевший за столик выложил перед ним заранее оговоренный предмет – черно-белую открытку с изображением Спасской башни московского Кремля.
– Что у вас за электроника во внутреннем кармане пиджака? – тихо спросил Диспетчер. Страус наморщил лоб.
– Органайзер…
– Дайте его сюда.
Павлиныч беспрекословно сунул руку в карман и передал собеседнику электронную записную книжку.
Диспетчер повертел продукт фирмы «Casio» в тонких пальцах и небрежно сбросил его в потрепанный дипломат, покрытый изнутри миллиметровым слоем железа, напрочь экранирующего любые радиосигналы.
– Получите после разговора.
Страус согласно наклонил голову. Несмотря на непрезентабельность визави и обычную для чиновника такого уровня наглость, спорить с Диспетчером Павлинычу совсем не хотелось.
– Слушаю вас.
– Мне мешает один человек, – осторожно начал Павлиныч. – Переговоры с ним к нужному результату не приводят. Нам бы хотелось…
– Стоп, – спокойно сказал собеседник. – Кому это «нам»?
Страус заговорщицки огляделся.
– Не крутите башкой. Вас могут не правильно понять. И не беспокойтесь – ситуация под контролем. Я жду ответа.
– Нам – это руководству города, – признался Павлиныч.
– А вы – доверенное лицо?
– Именно так.
– Продолжайте, – на лице Диспетчера не дрогнул ни один мускул.
